Александр Маяков - Игра в маски

— Нет, какая разница между мистером Лоуренсом, — покачал головой Томми. — И тем фотографом, Фейном. С фотографом прощались только мы с тобой.

— И еще та девушка, — поддержал парня Фарнольд. — Стелла, вроде?

— Стефани, — поправил его Томми. — Хотя, какая уже разница? Они пришла в ярком платье, со скорбным видом постояла у контейнера, а потом, выходя из аэропорта, мило беседовала с кем-то по телефону.

— Жизнь продолжается, Томми, — произнес Фарнольд. — Даже для большинства здесь присутствующих это просто рядовое событие. Светский раут в траурных тонах.

Томми еще раз оглянулся. Действительно, светское мероприятие. Все в черных одеяниях и тихо перешептываются. Прислуга разносит напитки. Разве что музыка не играет.

— Действительно.

— Ты думаешь, они сожалеют о смерти Роберта? — спросил Фарнольд. — Ничего подобного! Они просто думают, кто же станет у руля киностудии. Понятно, что сейчас все будет делать Дуайт, а потом? Кто же будет работать вместо Роберта? Брайан или Мария? Да, Брайан уже показал себя на студии, но его все еще воспринимают как сына Роберта Лоуренса. Так сказать, приложение к отцу. Мария же просто стерва, в которой все видят властную хозяйку.

— А Элизабет?

— Вдова? — удивился Фарнольд. — Если бы не роман Дуайта с Карлой, то уже вовсю плелись сплетни про то, что Дуайт намерен утешить Лиз. Это бизнес, ничего личного.

— Все надеется, что киностудия сдаст позиции?

— Ага.

— Черта с два!

Мария с отвращением наблюдала за окружающими. Что здесь делают все эти люди?! Пришли попрощаться? Если бы. Им скорее важно отметиться и обменяться сплетнями. Мирно, чинно и абсолютно равнодушно они обсуждали свои дела не похоронах ее отца. Зачем они здесь? Ради очередного ритуала? Соблюсти то, что принято называть приличиями? Сверкнуть парой новых побрякушек? Еще немного, и ее рядом с ними не будет. Какое, должно быть, счастье не иметь необходимости смотреть в эти пустые глаза.

Смерть отца не стала для нее неожиданностью, и особого горя тоже не принесла. Они уже сошлись во мнениях, что их совместный путь был хоть и не особо гладок, но продуктивен и, в целом, гармоничен. И он должен закончиться, как все заканчивается рано или поздно. Они много говорили, и много успели понять друг о друге. А теперь Мария просто отпускала отца. Как много смысла кроется в фразе "покойся с миром", и как немного тех, кто это понимает. Такие реплики, увы, становятся банальными и замыленными, утрачивая постепенно смысл. Их сейчас говорят с тем же выражением лица, с каким цедят соседям "здрас-с-сьте". Мария же всю церемонию молчала. Нет смысла размениваться на слова перед публикой. Ее чувства их не касаются. Молчание, можно списать на горе, а не афишировать свое презрение к подавляющему большинству собравшихся.

Вечером в особняке Лоуренсов было темно и тихо. Роберта Лоуренса похоронили. Жизнь разделилась на «до» и «после», как бы банально это не звучало. Такие события не проходят без следов, они оставляют шрамы на душе, прочерчивают ими границу между «тогда» и «сейчас».

Элизабет не могла отпустить от себя Роберта, так как это сделала Мария. Она продолжала звать его. Лиз ходила по пустому дому в халате, босиком. Прислушивалась к звукам и присматривалась к теням. Тишина и пустота. И ее безмолвный крик. Она ушла в библиотеку и села на диван, глядя в темноту на письменный стол Роберта.

Она не хотела бороться с собой, со своими эмоциями, со своим горем. Она осталась одна. Какой толк теперь быть леди Голливуда?

Дети? Они выросли. И может, Лиз не знает их, не знает, что творится у них в головах, но она любит и Брайана и Марию. И не может душить их своим горем. Она справится сама, как всегда. Лишь бы еще немного чувствовать рядом присутствие Роберта. Еще немного.

Элизабет свернулась калачиком на диване, не спуская глаз с кресла. Вскоре там появились очертания силуэта Роберта, видимые ей одной. Лиз улыбнулась.

Элизабет медленно шла по коридору, ведущему к кабинету Роберта. Ее глаза скрывали солнцезащитные очки, на голове была широкополая шляпа, закрывающая лицо. Всем своим видом Лиз давала понять, что не хочет никого видеть. Войдя в приемную, она сняла очки и шляпу.

— Доброе утро, миссис Лоуренс! — сказала Карла.

— Лиз. Называй меня Лиз, или Элизабет. Брайан на месте? — она кивнула на двери кабинета, где еще красовалась табличка с именем Роберта Лоуренса.

— Он пошел успокаивать Фарнольда.

— А что с ним? — скорее машинально спросила Лиз.

— Рейчел пригласили сняться в одной серии популярного сериала, и вот он психанул, что у него уводят актрису.

Элизабет ничего об этом не знала.

— И что за сериал?

— Точно не знаю… — начала Карла.

— Карла, кого ты обманываешь. Ты здесь глаза и уши. Ты знаешь все, что здесь происходит.

— Да, знаю. «Сверхъестественное».

— М-м-м, — протянула неопределенно Лиз. — Ладно. Я пойду в кабинет.

— Приготовить вам кофе?

— Ничего не нужно.

Элизабет прошла в кабинет, плотно закрыв двери. Она села в кресло Роберта и огляделась вокруг. Это место было наполнено его вещами, только его. Вещами, к которым прикасался только он. Сидя в большом кожаном кресле, Лиз чувствовала себя спокойней. Она чувствовала присутствие Роберта сильнее, чем дома.

Пусть Брайан дольше разбирается с Фарнольдом. Пусть потом к нему придет Рейчел и уведет на обед в кафе.

Лиз хотела побыть одна в кабинете как можно дольше. Она бы могла тут просидеть весь день, но она все, же понимала, что это невозможно. Это не только ее мир.

* * *

— Ты в своем уме? — Громко шептала Миранда, когда Энтони тащил её по коридору особняка Лоуренсов.

— Да, — так же ответил парень. — Что тут такого?

— Что тут такого? — Возмутилась Миранда. — Да она только что мужа похоронила!

— Я все прекрасно понимаю, — произнес Энтони, — но и ты пойми: Линда и Инга хотят сейчас, чтобы потом благополучно укатить в Нью-Йорк. Да и не приглашаем же мы её, а просто отпрашиваемся на пару дней.

Они вошли в гостиную, где сидела Лиз.

— Миссис Лоуренс, — взволновано произнес парень. Миранда стояла позади и пыталась одернуть Энтони.

— Да, Энтони, — отозвалась Лиз, повернувшись к паре. До их прихода она просто смотрела в окно и думала о чем-то своем, мысли смешались в голове, текли рекой. Она даже не слышала как Энтони и Миранда вошли в гостиную.

— Мы бы хотели попросить у вас отгул, — замявшись произнес парень. — Я понимаю, что сейчас не время, но нам очень надо. Буквально пару дней.

— Хорошо, я не против, — спокойно ответила Лиз. — Можете брать хоть неделю.

Какая разница проверит Энтони дом или нет? Все равно ничего не изменится. И сад за это время не превратиться в буйные заросли. Их жизнь продолжается, и мертвый дом не должен их поглощать.