Б. Хэмел - Бэйсд

— Но всё же, Линкольн. Если ты не хочешь этого, откажись. Я могу поговорить с папой.

— Нет, мне это не нужно. — Он посмотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание. Одновременно горячий, жёсткий и сексуальный. — Ничего не говори ему. Это мои проблемы и я справлюсь. Не следовало тебе рассказывать.

— Я могу помочь. То есть, могу попытаться помочь.

— Не нужно. Я в порядке, Бри.

Я замолчала и стала наблюдать за его игрой. Во мне боролись противоречивые эмоции. Я не могла похвастаться тем, что хорошо знала папу; он всегда был где-то на расстоянии, всегда слишком занят своим бизнесом, когда я была младше, а когда стала старше — своими фильмами. Но я никогда не считала его плохим человеком или способным заставить кого-то делать что-то против воли.

— Не могу поверить, что папа на это способен.

— Дело не только в этом. Я многим обязан твоему отцу.

Я покачала головой.

— Интересно, чем это может быть оправдано?

— Когда я первый раз уехал, твой отец помог мне. Он, используя свои связи, посодействовал съёмкам моих первых видео. По сути, я обязан ему карьерой.

Наконец, до меня дошло.

— Не знала этого.

— Он просто не хотел тебя беспокоить.

— Говорить со мной о семье значит беспокоить меня?

— Ты ведь его знаешь.

— Знаю. Он холодный.

— Должно быть, это нелегко.

— Так и есть.

Картер прекратил игру и посмотрел на меня. Я моргнула, когда он положил руку мне на ногу, и вниз по моей спине побежали мурашки. Я поняла, что снова пялюсь на его тело, представляя, как он проводит языком по моей коже.

— Не думай об этом, — сказал Бэйсд. — Сниматься не так уж и плохо. Извини, что загрузил тебя своими проблемами.

— Всё в порядке. Я просто хочу помочь.

Он улыбнулся.

— Да, я знаю.

На мгновение мы оба умолкли, а его рука замерла в опасной близости от моего влажного белья. Я хотела, чтобы он преодолел эти дюймы и поиграл с моим влагалищем так же, как играл на клавишах рояля, но знала, что это неправильно. Хотя, может и не неправильно, но люди будут сплетничать.

Он не был на самом деле моим братом. Но был моим сводным братом. Было невозможно мыслить связно, чувствуя его сильные руки на своей коже и горящие глаза, смотрящие мне в лицо.

А затем Бэйсд убрал свою руку. Это вернуло меня в реальность, и я быстро встала, неловко вскочив со скамейки.

— Что, напугал тебя?

Я покачала головой.

— Нет, просто устала.

— Слушай, давай оставим этот разговор между нами, ладно? Я, должно быть, съехал с катушек от усталости, раз рассказал тебе всё.

— Ладно. Я обещаю. Но предложение поговорить с папой остаётся в силе.

Он улыбнулся.

— Спасибо, Бри, детка.

Я повернулась, чтобы уйти, сердце готово было выскочить из груди. Когда я добралась до двери, он заговорил:

— Между прочим, — я повернулась и посмотрела на него, — твоя попка чертовски сексуальна в этих шортах.

Я покраснела и отвернулась.

— В следующий раз держи своё мнение при себе, козёл.

— Не. Закрой дверь с другой стороны.

Я в бешенстве вышла, но всё же не хлопнула дверью. Дыхание стало тяжёлым, а в тех местах, где он касался меня, бегали мурашки. Я на секунду прислонилась к двери, приходя в себя, и снова услышала музыку. Я знала, что за дверью обнажённый торс Линкольна мягко покачивался в такт музыке, и мне больше всего хотелось войти, закрыть крышку рояля и трахаться с ним, пока он не заставит меня кричать от удовольствия.

Вместо этого, я вернулась к себе в спальню и постаралась перестать мечтать о нём.

Глава 8

Линкольн

Лёгкая хлопковая футболка и свободные короткие шорты, волосы в беспорядке от сна, растерянное выражение лица, когда она увидела, что я не сплю.

Я не мог выкинуть её из головы, даже когда очередной страшный кошмар поглотил меня и боль в ногах начала усиливаться. Она всё ещё была там, поселилась у меня в голове. Бри была так чертовски сексуальна, и, кажется, даже не догадывалась, что делала со мной. Я всё время ёрзал на скамейке, чтобы скрыть сильный стояк, который едва не выдал меня.

Когда она ушла, я ничего не мог с собой поделать. Слишком возбудился, думая о её коже и сексуальных губках. Запустил руку в шорты и достал оттуда свой член прямо перед роялем, представляя, как губы Бри обхватили кончик моего пениса после того, как она провела языком по всей его длине, а затем я пристроился между её ног, жёстко трахая сзади.

Испытывал ли я чувство вины, мастурбируя с мыслями о своей сводной сестре? Возможно да, немного. Но мы не были родственниками. И, кроме того, я ведь Бэйсд Картер. Люди ожидали от меня чего-то подобного. И хотя я занимался этим только для себя, было приятно хоть как-то оправдаться.

Я застонал и выбрался из постели, схватив свою трость. Привычная утренняя рутина. Простая для большинства людей, мучительная для меня. Боль обычно немного стихает, когда я занимаюсь, но, до тех пор, даже спокойно стоять — это адская пытка.

Я спустился вниз в своём обычном спортивном костюме, готовый к ещё одному изнурительному и трудному дню занятий физиотерапией. Часть меня мечтала избежать встречи с Бри, а другая надеялась, что она всё ещё в том, в чём была вчера ночью. По правде говоря, я знал, что должен всеми силами избегать её, потому что, очевидно, не мог себя контролировать в её присутствии, но это было очень сложно осуществить. Логика и разум ничего плохого не подразумевали, когда я видел тело Бри, но желание грозило снова вырваться из-под контроля.

К счастью, на кухне никого не было, и я схватил хлопья и проглотил их так быстро, как только мог. Чем меньше я её видел, тем в меньших глупых личных вещах мог ей признаться. Я был словно плаксивый ребёнок, рассказывающий о своих проблемах. А то, что я рассказал о сделке с её отцом?

Чёрт, я просто засранец.

Слава Богу, у меня было мало времени, чтобы мысленно отругать себя, потому что съёмочная группа уже начала просачиваться на кухню, а Джесс перечисляла список кадров, которые они хотела закончить. Я кивнул, не прислушиваясь к ней.

Единственное, о чём я мог думать — это Бри.

***

Я застонал, поставив десятифунтовую гирю возле ног. Десять фунтов — это ничто, даже дети поднимают десять фунтов, но всё же мускулы у меня на ногах ныли каждый раз, когда я совершал очередной повтор.

— Давай же, Линкольн. Ты можешь, — сказала Трейси.

Я зарычал, покрывшись потом. Вниз и вверх, вниз и вверх. Боль и больше боли.

Я хотел сдаться. Хотел остановиться. Но снова прыгать я хотел больше, чем меня мучили боль и страдания.

— Ещё пять и хватит. Сделай это для меня, Линкольн.

Я скрыл улыбку. Ладно, я сделаю это для тебя.

Вниз и вверх. Вниз и вверх. Я застонал, руки вцепились в скамью, тело покрылось потом. Я практически ощущал, как команда фокусирует камеры у меня на лице, пытаясь запечатлеть каждую капельку в мельчайших деталях. Скорее всего, Джесс представляла, какая вдохновляющая музыка будет в сцене, когда я выполнял последние три подъёма.