Попробуй меня (СИ)

Незаметно для всех, Найл слегка задел мою ногу своей, продолжая с интересом рассказывать о футболе. Как только его перебил Луи, он осторожно посмотрел мне в глаза и постарался выдавить жалобную улыбку.

Из которой ничего не вышло.

Все в колледже напоминало о Гарри. Те три дня, которые мне удалось пережить без него, оказались томной вечностью. Начиная вишневыми круассанами, которые он ненавидит, и которыми сейчас я давлюсь, заканчивая простым сплетением рук Зейна и Эмили – все вызывало томительную дрожь и судорожное биение сердца в ожидании того, когда все встанет на свои места.

Однако, никто и не обещал мне, что все встанет на свои места.

С отъездом Гарри перевернулась вся жизнь.

Изменилось все.

В эти мучительные три дня.

Не думаю, что еще сегодня мы с вами увидимся, потому что я так устала, так устала… - затрепетала Эмили, когда все принялись расходиться по своим комнатам. Девушка перевела взгляд на Зейна, всем видом показывая, что она с ним далеко не прощается.

Все дружно словили ее взгляд и принялись пихать Зейна в плечо, подкалывая и заставляя парня судорожно краснеть.

Я плелась самая последняя, рассматривая носки своих балеток. Ноги заплетались от усталости, настроения не было никакого. Радовала одна вещь, что Корнелия слегка приболела и была вынуждена уехать домой до своего выздоровления, поэтому в своей комнате я ночевала одна.

Или не ночевала.

Спала ли я последние три ночи - было большим вопросом. Я судорожно раскрывала глаза через каждые полчаса и высовывалась в окно, нервно глотая холодный ветер, который остужал непрошеные слезы.

Затем снова ложилась в ледяную постель и вновь соскакивала.

И так каждые полчаса.

Я не хотела двигаться вперёд. Скажу даже больше, я боялась того, насколько это все затянется. Ведь все, что отдаляет меня от прошлого - отдаляет меня от счастья той мимолетной влюбленности, а значит, у меня не было больше никаких шансов в настоящем на то, чтобы пережить все эти мучения и вернуть все назад.

Все, что я могла делать - это продолжать дышать.

Гарри не звонил? – ледяным тоном, сразу напрямик спросила я, не отрывая взгляда от балеток.

Найл замялся на месте, пытаясь подобрать нужные слова и захлебываясь сухим воздухом, пропитанным каким-то странным, знакомым запахом.

Э, понимаешь, Рикка… Гарри наверняка…

Не продолжай. – оборвала его я, заворачивая в сторону своей комнаты. – Очень занят и скоро позвонит.

Ты правда не расстраивайся, все это…

Хватит! – выкрикнула я, нервно стараясь запихнуть ключ в дверной проем. Руки не слушались, они лихорадно тряслись, совершенно не поддаваясь моим действиям.

Еще немного и я выломаю эту проклятую дверь.

Дай сюда. – Найл выхватил мой ключ и спокойно сделал два поворота, свободно распахнув дверь нараспашку. – Рикка, давай без глупостей, я обещал Гарри,что…

Спокойной ночи, Найл. – выпалила я и со всего маху захлопнула дверью прямо перед его носом.

Гарри тоже обещал мне быть рядом.

Но его нет.

Лениво стащив с себя школьную форму, я заколола волосы первой попавшейся под руку невидимкой и склонилась над умывальником, плеснув себе в лицо ледяной водой.

Если бы Стайлс меня хоть немного любил, я была бы спокойной, улыбчивой, приветливой, нежной, воздушной, красивой. Походка моя была бы легкой, непринужденной, я хотела бы съесть все пирожные в ближайшем магазине в Лондоне, хотела бы кормить голубей, бездомных собак, учила бы все формулы на парах Смита. Я бы смеялась над любыми шутками, даже над обыденными, пошлыми, не смешными и не забавными. Я не жалела бы себя каждый вечер, могла бы спать по ночам, не плакала бы без причины, не злилась бы на неповоротливых людей в очереди за завтраком в Главном Зале. Я любила бы свои кудряшки и рано вставать, каждое утро танцевала бы перед зеркалом, и мне бы казалось, что лучше меня не танцевала даже Бейонсе. В моей речи не было бы нецензурных слов, я любила бы весь мир, я любила бы себя.

Если бы Гарри меня любил.

Если бы он знал о том, что я люблю его.

Вытерев лицо махровым полотенцем, я надела на себя просторную футболку и распахнула окно нараспашку, как я делала это последние 3 вечера подряд.

Включив ночник и положив телефон рядом с собой, я прикрыла глаза и накинула теплое одеяло до подбородка, судорожно кутаясь в него, как в кокон.

Сладкая дремота с упокоением обрушилась на меня. Прикрытые глаза больше не трепетали от непрошеных слез, ночная тишина обволакивала, закутывала, покрывала становилось спокойно и приятно.

Я уснула быстро.

Ночник продолжал гореть рядом, спутанные жалюзи слегка покачивались от осеннего ветра.

И никто бы не смог подумать, что я услышу долгожданный звонок в эту благоухающую, лунную ночь.

Сонно разлепив глаза, я первым делом посмотрела на часы.

01:30.

Черт, неужели проделки Найлера с выставленным будильником и на сей раз не обошли меня стороной?

Я схватила телефон, трясущимися руками прижимая его к уху.

Хоран, если это ты, то я просто прихожу и убиваю тебя кастрюлей по твоей блондинистой башке, потому что я только что уснула и, черт тебя возьми, до сих пор хочу спать. – хрипло зашептала я, спуская ноги на пол и откровенно зевая.

В трубке послышался хриплый смех, отчетливыми импульсами отдаваясь где-то у меня в голове.

Я мгновенно распахнула глаза на распашку, осознавая, как сильно стучит мое сердце, как колыхается от ударов тонкая футболка, как неспокойная душа вздымается в небо от непрошенного восторга и удивления.

Ночь нежна, Дейвидсон? – спрашивает он и вновь хрипло смеется. Тихо-тихо. Так смеяться не умеет никто.

Ночью не спится, Стайлс? – не теряюсь я, закатывая глаза к потолку, благодаря небо за долгожданный звонок.

Стайлс мгновенно замолкает, что-то шепчет куда-то за пределами трубки, а затем снова берет трубку и тяжело дышит в нее.

Бум – бум – бум.

Мое ненормальное сердечко отплясывает чечетку.

Дейвидсон, скажи мне, пожалуйста, на улице есть дождь?

Бум – бум – бум.

Стайлс решил позвонить мне, чтобы узнать, есть ли на улице дождь.

Стайлс, скажи мне, пожалуйста, у тебя есть мозги? – недовольно спрашиваю я, но, тем не менее, встаю и подхожу к подоконнику, высовываясь из окна наружу.

Не в этом дело, идиотка. – смеется он и направляется в сторону ветра, он завывает прямо в динамик. – Тут такой туман, я совершенно ничего не вижу.

Где ты? – спрашиваю я, скрещивая пальцы в ожидании адекватного ответа.

В клуб еду. – отвечает он спокойным голосом.

Внутри что-то неприятно кольнуло.

В клуб.

Отлично.

Почему бы и нет?

Для него это нормально.

Почему я ревную?

Что ж, для меня это тоже вполне нормально.

Нет, Гарри, тут нет дождя.