Даниэла Стил - До конца времен

В понедельник Мэгги Фергюссон снова появилась на собрании группы жертв домашнего насилия. Выглядела она куда более собранной. Мэгги даже сама попросила слова и сказала, что приняла твердое решение: больше она не позволит мужу тиранить себя и не даст в обиду дочь, когда та вернется из монастыря. На следующий день Дженни позвонила Люси, и та сказала, что мать приезжала к ней уже несколько раз и что теперь они ладят друг с другом куда лучше. Оставалось только удивляться, как быстро подействовали на Мэгги Фергюссон собрания в группе.

Сама Дженни смогла приехать в монастырь Святой Девы Марии только в конце недели. Она сообщила Люси, что они с Биллом с радостью возьмут ее ребенка к себе, и девочка вздохнула с облегчением. Ей очень хотелось, чтобы малыш попал в нормальную семью, к нормальным людям. Билла и Дженни она считала самыми лучшими родителями, каких только можно вообразить. Теперь оставалось лишь дождаться родов, до которых – если все пойдет хорошо – оставалось еще четыре месяца.

– Даже не верится, что все это происходит на самом деле, – сказала Дженни Биллу, когда вернулась домой. – И что через четыре месяца у нас будет малыш!

В ответ он только улыбнулся и крепко обнял ее. У них было еще четыре месяца, чтобы подготовиться к самому важному в жизни дню. У них будет ребенок! Дженни нисколько не смущало, что она его не носила и не рожала, – не сомневалась, что от этого не будет меньше его любить. Кроме того, она собиралась присутствовать при родах. Биллу тоже хотелось быть рядом с женой, но он понимал, что может смутить Люси. Впрочем, он был готов ждать в приемной, пока Дженни выйдет из родильного отделения с младенцем на руках. «Наконец-то все будет в порядке!» – подумалось ему. В самом деле, уже дважды они теряли ребенка, и вот какая-то четырнадцатилетняя девчонка буквально на блюдечке поднесла им их заветную мечту. Это был великий дар – тут никаких сомнений быть не могло, и они оба это понимали. Дженни благодарила Люси за то, что она сделала, каждый раз, когда звонила или ездила в монастырь, но Билл знал, что без вмешательства Провидения здесь не обошлось. Небеса были милостивы к ним, и ему хотелось встать на колени и вознести Богу горячую благодарственную молитву.

Теперь Билл и Дженни говорили о своем будущем ребенке каждый раз, когда оставались одни. Ни о чем другом они просто не могли думать. В конце концов Дженни призналась Гретхен, что они решили усыновить ребенка, но добавила, что о его родителях им ничего не известно. Своей матери она сообщила чуть больше подробностей, не называя, впрочем, никаких имен. Элен эта новость и обрадовала, и обеспокоила. Она боялась, что биологическая мать в последний момент передумает и оставит ребенка себе. Для Дженни это могло стать серьезным ударом, но дочь заверила ее, что подобный поворот событий маловероятен. «Все будет хорошо, мама, я знаю», – сказала она с такой неколебимой уверенностью в голосе, что Элен почти перестала волноваться.

В мае Дженни перенесла свой кабинет из верхней спальни в гостиную, чтобы освободить комнату для малыша. Мэгги Фергюссон продолжала ходить на собрания группы жертв домашнего насилия, и хотя ее рассказы почти слово в слово повторяли то, о чем говорили другие женщины (брань, раздражительность, рукоприкладство и так далее), что-то в ней переменилось. Похоже, она перестала считать свое положение нормальным и единственно возможным, и Дженни, которая продолжала вести собрания и кружки, старалась уделить ей побольше внимания. Одновременно она потихоньку закупала пеленки, игрушки, мебель, питание и прочие вещи. Билл помогал ей и при каждом удобном случае не уставал повторять, что будет любить ее до конца времен.

В дверь позвонили ранним июньским утром, когда Дженни красила стены в детской. Билл уехал к Клею Робертсу, чтобы обсудить с ним текущий ремонт церкви. Спустившись вниз, Дженни отворила дверь и увидела на пороге Дебби и четырех ее детей (самый младший сидел у нее на груди в «кенгурушке»). Лицо у Дебби было испуганным, один глаз заплыл и почернел, правая рука висела на перевязи.

– Вы не поможете мне, Дженни? – с ходу выпалила Дебби, даже не поздоровавшись, и Дженни отступила в сторону, пропуская все семейство в дом. Только теперь она рассмотрела, что старшие дети в пижамах, сама Дебби тоже одета наспех. Никаких вещей у нее с собой не имелось, если не считать бумажного пакета с памперсами и бутылочкой молока.

– Что случилось? – с тревогой спросила Дженни. Она открыла холодильник, чтобы достать апельсиновый сок для детей, потом налила Дебби чашку кофе.

– Тони сказал, что убьет меня! – хриплым шепотом сообщила Дебби, когда они отступили на несколько шагов от стола, чтобы дети не слышали разговора. – Почему-то он вообразил, что я ему изменила, а я… Я ничего такого не делала. Он… он просто сошел с ума! Один из его друзей зашел к нам, чтобы помочь мне починить кроватку Мики, только и всего. Должно быть, он что-то сказал Тони, когда на следующий день они вместе выпивали в баре. Я не знаю, в чем дело, но… Тони примчался домой как бешеный, столкнул меня с лестницы и подбил глаз. Я… я хочу уехать к сестре в Шайенн. Я ей уже звонила, и она сказала, что я могу жить у нее, пока не найду работу. Помогите мне, Дженни! Я никому не говорила, куда мы едем. Как только Тони ушел, я схватила детей – и бежать! Он точно спятил! И я боюсь, что он действительно может сделать что-то очень плохое со мной или с малышами. Тони теперь не только пьет, он начал принимать наркотики, и я… я не могу рисковать.

Слушая ее, Дженни только головой качала. Сейчас эта молодая женщина была готова на все для спасения детей, но прежде она годами терпела плохое обращение, побои, унижения, не предпринимая ничего, чтобы изменить ситуацию. К счастью ей хватило мужества – и ума – сделать решительный шаг, который напрашивался давно. Дебби была еще молода, и Дженни верила: она еще сможет начать все сначала и зажить спокойно и счастливо.

– Как ты собираешься добраться до Шайенна? На автобусе? – уточнила она, и Дебби глубоко задумалась. До Шайенна ходил автобус, но у нее не было денег, к тому же она боялась, что Тони увидит ее на остановке, и тогда… тогда ад начнется для нее снова.

– Давай лучше я сама тебя отвезу, – решительно добавила Дженни, поняв, что никакого конкретного плана у Дебби нет. Да и ее побег из дома больше походил на жест отчаяния, чем на продуманные действия. Она просто схватила детей, побросала в пакет памперсы для малыша и кое-какую еду и выскочила из дома, фактически в чем была. Что ж, подумала Дженни, в этом, пожалуй, есть свои плюсы. Дебби не взяла ни вещей, ни дорожной одежды, ни денег; она также не оставила никакой записки, поэтому, наверное, Тони не скоро догадается, что его жена сбежала из дома. Скорее всего, он решит, что Дебби пошла гулять с детьми или засиделась у подруги, так что два-три часа форы у них есть. Ну и отлично!.. За это время они преодолеют почти половину расстояния до Шайенна, до которого было семь-восемь часов езды. Слава богу, Билл отправился к Клею верхом на Навахо, так что она могла взять его внедорожник с большой кабиной. Правда, детских кресел у Дженни не имелось, а ремней безопасности в салоне было всего пять – два на переднем сиденье и три на заднем, но если Дебби сядет сзади с младенцем на руках, все они отлично там поместятся. Впрочем, Дженни готова была увезти Дебби к сестре даже в кузове своего пикапа. Для них это в любом случае было безопаснее, чем оставаться дома.