Даниэла Стил - До конца времен

Глаза Дебби говорили обо всем лучше всяких слов. Они были до краев наполнены отчаянием и страхом, и Дженни почувствовала, как у нее самой все похолодело внутри.

– Как он узнал, что ты поехала к сестре?

– Я… – Дебби замялась. – Я сама ему позвонила. У меня не было денег, чтобы кормить детей, а сестра не смогла мне помочь. Никакой подходящей работы для меня тоже не нашлось, потому что мне не на что было нанять няню для детей.

– Почему же ты не позвонила мне? Я бы тебе помогла. – И снова Дженни почувствовала себя виноватой, что не оставила Дебби больше денег, когда уезжала из Шайенна. Только потом она вспомнила, что говорил Билл о жертвах домашнего насилия, которые часто возвращаются к своим мучителям. По его словам, во многих случаях это кончалось довольно скверно, а Дженни ни в коем случае не хотелось, чтобы Дебби пострадала, хотя эта женщина сама сунула голову в пасть льва.

Дебби как будто угадала, о чем она думает.

– Пожалуйста, миссис Суит, – пролепетала она с мольбой, – прошу вас, не приходите ко мне домой и не звоните, потому что тогда Тони меня точно убьет. Я… я сама вам позвоню, когда смогу.

Не успела она договорить, как в универмаге появился сам Тони. Лицо у него было сердитое, брови мрачно нахмурены, к тому же его плотным облаком окутывал запах спиртного. Демонстративно не замечая Дженни, он шагнул к жене и грубо схватил за руку.

– Что ты здесь копаешься? Пошевеливайся! – рявкнул он и, все так же не глядя на Дженни, круто развернулся и вышел.

Дебби больше ничего не сказала. Виновато поглядывая на Дженни, она торопливо собрала детей, успевших разбежаться по залу, и бросилась вслед за мужем.

Эта сцена произвела на Дженни чрезвычайно тяжелое впечатление. Вернувшись домой, она сразу рассказала обо всем Биллу, а потом и Гретхен, которая заглянула к ней, чтобы полюбоваться детской. Услышав о возвращении Дебби, Гретхен покачала головой:

– Вот бедняжка. Не повезло ей с мужем, прямо скажем – не подфартило. Этот Тони Блекмен – настоящий подонок… Напрасно она не осталась с сестрой в Шайенне. По мне – так лучше околеть с голода, чем жить с таким под одной крышей.

– Я очень за нее боюсь, – призналась Дженни. – Дебби может серьезно пострадать. Вплоть до… – Она не договорила. Обе понимали, что имеется в виду.

– К сожалению, тут ты не в силах что-то изменить. Дебби должна освободиться сама, сколько бы времени это ни потребовало. Никто не сделает этого за нее. Сейчас, верно, чувствует себя в безвыходном положении: четверо детей, ни гроша денег… но это пройдет. Или не пройдет.

Дженни согласно кивнула, но мысленно попросила Бога, чтобы Дебби поскорее приходила в себя и начинала бороться. Иначе ей действительно никто не сумеет помочь. При всем желании.

Вечером Дженни снова, вместе с Гретхен, занималась с группой для жертв домашнего насилия. Правда, на отношения с мужем ее подруга пожаловаться не могла, однако на собраниях она приносила много пользы – подбадривала женщин, рассказывала про свою мать и отца-алкоголика, к тому же, как местная жительница, прекрасно знала не только самих участниц группы, но и их мужей.

Среди женщин, собравшихся в этот вечер в гостиной, была и мать Люси. Она впервые пришла в группу почти три месяца назад и с тех пор не пропустила ни одного занятия. Дженни наблюдала за ней с радостью и гордостью: на ее глазах Мэгги стала совершенно другим человеком – сильным, решительным, знающим себе цену. Достигнутый ею прогресс впечатлял. Она посещала и семейную группу для родственников алкоголиков, и Дженни только удивлялась, как Мэгги до сих пор не затащила мистера Фергюссона на собрание АА-группы.

На следующий день, когда Дженни и Билл завтракали, в их доме раздался телефонный звонок от Гретхен. Она так волновалась, что Дженни не сразу ее узнала.

– Боже мой, Дженни! – воскликнула Гретхен, даже не поздоровавшись, и заплакала. – Ты была права! Ты была права! – несколько раз повторила она.

– Насчет чего? – Дженни и удивилась, и встревожилась.

– Насчет Тони. Вчера вечером он… он убил Дебби. Пришел домой пьяный и столкнул ее с лестницы. Она ударилась головой и… Сегодня утром она умерла от кровоизлияния в мозг. Я только что разговаривала с ее матерью, и она сказала…

– А что с детьми? – перебила Дженни. Дебби было уже не помочь, поэтому она считала своим долгом позаботиться о малышах.

– С ними все в порядке, мать Дебби взяла их к себе. Тони сам вызвал полицию и сказал, что его жена случайно оступилась и упала, но копы нашли следы… Прежде чем сбросить Дебби с лестницы, Тони ее жестоко избил, так что теперь он в тюрьме. Тони ее убил… как ты и предвидела, – повторила Гретхен сдавленным голосом.

– Я это предвидела, но я этому не помешала, – с горечью отозвалась Дженни. Ужасная новость ее буквально сразила. После того как Гретхен попрощалась и дала отбой, она целую минуту приходила в себя и только потом повернулась к Биллу, чтобы рассказать ему обо всем. Он, однако, уже догадался, о чем шла речь, по ее репликам и почти не удивился. Дебби Блекмен подписала свой смертный приговор, когда вернулась к Тони. Билл знал много таких случаев.

– Я… мне нужно было быть понастойчивее с Дебби, – проговорила наконец Дженни, скорбно глядя на мужа. – Но я не хотела слишком на нее давить. Она могла подумать, будто я специально настраиваю ее против Тони, а Деб… Она всегда так боялась его рассердить!

Билл обнял ее за плечи:

– Мне кажется, что ты все равно не могла ничего изменить. Ты не могла заставить ее уехать или держаться от него подальше. Дебби должна была прийти к этому сама, в противном случае никакие доводы, никакие уговоры не помогли бы.

– Но… Когда она уехала в Шайенн, я думала… Я была уверена, что Дебби никогда не вернется. Однако прошло всего две недели, и она сама ему позвонила, а теперь ее дети остались без матери, да и без отца тоже. И сама Дебби мертва… А ведь ей было всего двадцать пять. Такая молодая!..

Весь день Дженни размышляла о несчастной судьбе Дебби. В конце концов она не выдержала и поехала в монастырь, чтобы проведать Люси. Дженни надеялась, что поездка отвлечет ее от мрачных мыслей, однако особого облегчения она не почувствовала. Погода стояла по-летнему теплая, и Люси страдала от жары, к тому же она по-прежнему очень боялась родов и постоянно хныкала и жаловалась. Увидев Дженни, Люси вцепилась в нее, словно маленький ребенок, каковым она, собственно, и была. Ей, впрочем, предстояло повзрослеть, и притом быстро, но сама Люси этого еще не понимала. Говорить ей, что пути назад нет, было бесполезно, и Дженни просто старалась утешить ее, как могла.

На обратном пути она заехала к Гретхен. Они снова говорили о Дебби, и Дженни передала подруге слова Билла.