Ада Самарка - Игры без чести

Так все шло довольно долго. В офисе народ настолько привык к их тесной дружбе, что редкие появления прежней хозяйки вызывали даже определенную враждебность, ведь Дианка, что бы там ни говорили, была их, своя, а Людмила, высокая, широкая в плечах, с египетским лицом и резким голосом — опасным чужаком. С ней говорили мало и подчеркнуто вежливо, как с представителем налоговой инспекции или с новым завучем по воспитательной работе.

Дома Юра особо и не скрывал ничего про Диану. И именно по следам ее путешествий получилось потом их собственное — с детьми. Возможно, ряд туристических фирм в Киеве до сих пор помнят, как это путешествие созревало и готовилось. Людмила любила говорить, что она «неудобный клиент», и доводила аккуратных девушек-секретарей, менеджеров и прочий персонал до состояния тихой истерики. Хотя всего лишь просто умела (и не ленилась) пользоваться своими правами. При выборе гостиницы ее интересовали такие мелочи, как габариты и технические характеристики детской кроватки в номере, количество детских стульчиков в ресторане и стопроцентная гарантия некурящей зоны на всей территории отеля, система очистки воды в бассейне и — подумать только! — наличие детских автокресел во время трансфера из аэропорта. Благодаря этому, кстати, без всякой лишней оплаты они добирались в отель на такси, а не на автобусе вместе со всеми, и доехали в полтора раза быстрее. Вещей в отпуск взяли немерено. Даже детскую воду везли свою, не говоря уже об охлажденной телячьей вырезке, которую, по идее, должны были конфисковать у них на границе. Но Людмила любила рисковать. Таким образом, местные повара — после нескольких очень шумных конфликтов с гостиничным менеджментом — готовили детям отдельную еду из тех продуктов, что приехали из Киева, так как, осмотрев кухню, Людмила пришла к выводу, что видимая стерильность может быть обманчива, кто их знает, этих арабов, и их детской кухне не доверяла.

Тут Юра пытался было спорить, указывая на детей младше Данилы и Богдана, уплетающих в ресторане блюда из детского меню (отель был классифицирован как семейный олл инклюзив) без какого-либо вреда здоровью, на что Людмила, вздохнув и иронично поведя бровью, сказала свою любимую фразу: «Не надо равняться на других».

А Юра вдруг остро заскучал и стал слать эсэмэски Диане. Он просто писал ей, что происходит, какие развлечения, пару раз жаловался, что ему тут тяжело. И что с детьми тяжело, и что это не настоящий отдых. Та отвечала ему, что в Киве уже осень, что мэр Черновецкий что-то там отмочил, что фирма, привозящая в офис воду, снова опаздывает на два дня, что уже вечер и она бежит «спатиньки», что перезанималась на тренажерах и очень болит попа. Эти короткие сообщения для Юры были как глоток свежего воздуха. А Людмиле все очень понравилось, и когда она обращалась к нему за поддержкой: «Правда, Юра?» — он не мог не согласиться.

Потом были еще поездки, когда, по идее, все было настолько блестяще организовано, сервис по высшему разряду, что снова было бы глупо спорить, что это идеальные каникулы в составе идеальной семьи. Юра расслабленно улыбался, обнимая жену за плечи, позируя перед поставленным на автоспуск фотоаппаратом на краю бассейна. А она смотрела так нежно и кротко, что постороннему человеку, для которого создавался снимок, и в голову бы не пришло, что это все ее задумка — бассейн, отель, отдых, — от и до.

Забросив школу ландшафтного дизайна, Людмила воспылала страстью к их загородной усадьбе, где были все условия для комфортного круглогодичного проживания. И вот тогда, лишь тогда, Юра капитулировал перед давлением глубоких дружеских чувств.

Ему было сложно каждый день ездить на работу из Таценок, под Обуховом, и он возвращался к семье лишь в пятницу вечером, а свободные, завораживающе ничем не заполненные вечера проводил у себя дома с Дианой.

Это было так непредусмотрительно с его стороны! Слушая мужнину исповедь, Людмила не могла не усмехнуться его наивности и везению: что бы он делал, вернись они вдруг домой? Юре казалось, что они никогда не стали бы нарушать режим и ни с того ни с сего нестись на ночь глядя в Киев. Она бы в любом случае обязательно позвонила.

Юра решил во всем признаться, потому что начал влюбляться.

Со временем вся радостная легкость их отношений с Дианой куда-то улетучилась, он начал серьезно ревновать, соглашаясь при этом, что для одинокой привлекательной женщины под тридцать важно найти человека свободного, надежного, чтобы подумать о семье. И в то же время писал ей: «Я так боюсь, что ты забудешь меня».

Диана тоже любила его, это было теперь очевидно, так — что сердце сжималось и дрожали губы. Все эти годы, полные скоротечных, ярких и легких романов, которые лопались, как мыльные пузыри, — она просто любила его, и ее сердце было занято им настолько, что не оставалось места для другого чувства.

Они приходили в офис и обреченно косились друг на друга. Молча вздыхали, столкнувшись на кухне или у кулера с водой, избегали смотреть друг на друга во время летучек и совещаний. Потом бросались друг на друга в машине, прямо у офиса, уже ничего не стыдясь и не опасаясь, целовались там по сорок минут.

И вот Юра решился поговорить с женой. Сперва он просто рассказал ей все — честно, без утайки. Как все было. От и до. Рассчитывая, что она примет сама решение, сделает выводы, и все как-то уладится само собой. Людмила выслушала спокойно, как будто они обсуждали план ремонта квартиры, попросила показать телефон — сплошь напичканный эсэмэсками, фотками Дианиной груди четвертого размера и попы в кружевных стрингах. Юра смотрел новости по телевизору, мальчишки мылись, а Людмила, иронично ухмыляясь, подвернув одну ногу под себя, сидя на диване, пролистывала сообщения в мужнином телефоне.

Решение суда было неожиданным.

Во-первых, мальчикам нужен отец. Во-вторых, Диана с завтрашнего дня не должна у них работать. В-третьих, никакой Дианы больше не будет. В-четвертых, Людмила упустила что-то важное в их отношениях, и теперь все будет по-другому.

С тех пор прошло полтора года. Они стали относиться к своему досугу еще более продуманно. Отдыхать ездили теперь один раз на море с мальчиками и один раз, как правило, поздней осенью, вдвоем — наверстывать упущенное. И еще были выходные, когда мальчики оставались на даче с бабушкой и няней.

И вроде бы все было еще идеальнее, чем прежде. Людмила, помня о выводах, сделала себе лазерную эпиляцию в местах, ранее волновавших ее больше в отношении детородной функции, и стала ходить в солярий и с мужем в кино на вечерние сеансы. Но на фоне всех этих радостей требовала открытого доступа к мужниным средствам связи и стала чаще заезжать за ним в офис после работы.