Ада Самарка - Игры без чести

Он называл ее «мелкая дрянь», но любя, с некоторым восхищением, потому что пятнадцатилетняя Анжелика сама предложила ему купить ее девственность и таскалась по всяким злачным местам, глядя развратным, совершенно бесчувственным взглядом, в котором читался такой холод, что ему самому становилось жутко. Устроить Анжелику в хороший вуз было не под силу даже Артуру, но она с видимым удовольствием посещала областной экономико-правовой колледж. Правда, став совершеннолетней, попросила Артура дать ей денег, чтобы уехать вон отсюда — покорять столицу. Там у него не было почти никаких связей, удалось лишь устроить ее официанткой в зал игровых автоматов. В их последний вечер Артур извинялся и говорил, что это место ее погубит, а Анжелика сидела на ручке кожаного дивана, так что хоть и мелкая, с марионеточно-тонкими выпирающими ключицами, а все равно возвышалась над ним, пристально глядя прямо в глаза.

Зал игровых автоматов позиционировал себя круто, как «казино», и сперва Анжелика была довольна своим незаметным проникновением в сказочный дворец с черного хода, так сказать, но все-таки, несомненно, в то самое здание, предназначавшееся ей с детства. Под звон жетонов иногда и впрямь срывали джекпот, половину которого раздавали чаевыми. И был дорогой коньяк, мальчики «на баре» делали коктейли, на полу лежал слегка потертый у входа, местами пропаленный сигаретами, но королевски-красный ковролин, по которому было очень приятно ступать острыми каблучками легких туфель. Здесь, на околицах ее сказочной жизни, иногда появлялись всамделишные принцы. Вообще, был определенный контингент, примерно пять процентов от общей массы посетителей, где каждый был настоящим принцем — с умным лицом, малопьющий, в дорогой обуви, щедрый на чаевые и при этом с неизменным «спотыканием» во взгляде. Первый год жилось легко, но за счет надежды, ей казалось, что со дня на день придет именно тот самый правильный принц, не отягощенный семьей, долгами, жилищными проблемами и при этом в нормальном обличье, не фрик. Фриком был странный моложавый мужчина, вполне походящий на принца нервно заостренными чертами лица и аристократической бледностью (именно такие, с тонкой костью, со светлыми волосами, нравились Анжелике), но то, что он с ней вытворял на протяжении нескольких месяцев их странных болезненных отношений, терпеть было невозможно, и Анжелика сдалась, решив, что представители этой династии ей противопоказаны.

И совершенно не там, где собиралась (не на работе), познакомилась вдруг с Андреем, который ходил за ней тенью почти год. И когда Анжелике удалили аппендикс, он был возле нее все мучительные, постыдные и беспомощные пять дней послеоперационного периода, выполняя неэстетичные манипуляции при уходе за лежачей больной с такой светлой легкостью, что Анжелика задумалась. И когда неожиданно спустя еще год произошел странный сбой в функционировании гормонального препарата, который она принимала много лет, и на УЗИ вместо ожидаемой кисты показалась средних размеров фасолинка с различимым желточным мешком — именуемая инопланетным словом «эмбрион», — совершенно спокойно оставив мысли о принце, она вышла замуж за студента Киевского авиационного университета, выходца из многодетной семьи все с того же ненавистного индустриального угольного юго-востока.

Девочку назвали Амели в честь героини самой пронзительной киноленты Жана Пьера Жене, парадоксальным образом нашедшей отклик в большинстве сердец представителей молодого поколения именно на просторах СНГ, независимо от их остальных эстетических симпатий.

В начале 2006 года, когда Амели ходила в среднюю группу 102-го садика на Лесном проспекте, Андрей работал реализатором карточек пополнения телефонных и интернетных счетов на станции метро «Тараса Шевченко», Анжелика решила от него уйти.

Причиной послужил коммуникатор ASUS p525, с двухмегапиксельной камерой, сенсорным экраном со стилусом и прочими функциями, стоимостью 3575 гривен (эквивалент 715 условных единиц). У Андрея было на первый взгляд очень симпатичное Анжелике качество — он всегда тщательно следил за своим внешним видом, за трендовостью и новизной вещей, мог собирать три месяца деньги на хорошую, «достойную» обувь, разбирался в этом. Когда они только познакомились, конечно же, Анжелика подумала, что он — принц. И когда спустя какое-то время всплыли закулисные подробности — комната в общежитии, дешевая столовка, родители хрен знает где и все больные, отсутствие денег даже на маршрутку, — она уже так прикипела к нему, что невозможно было не то что расстаться, а перевести отношения в ровную приветливую дружбу.

Но у Андрея была еще и страсть, иначе не назовешь, — мобильные телефоны. Еще когда он учился на дневном отделении и имел случайные заработки, помогая таскать какие-то коробки и заменяя приятеля на точке по продаже компакт-дисков, Андрей имел самый пафосный мобильный телефон бизнес-класса, на который, лежи он на офисном столе в переговорной, даже солидные гости в дизайнерских пиджаках бросили бы пару любопытных взглядов — на большую «Нокию» с металлическим корпусом, раскладывающуюся как крошечный компьютер с полноценной клавиатурой. Все последующие модели были не менее модными, и сперва Анжелике нравилось в нем и это, она ценила, что у ее мужчины есть хоть что-то из вещей, общепризнанно лучших на текущий период.

Но в мрачную зиму 2006 года, когда дочка не вылезала из болезней, а Анжелику не отпускали с работы, чтобы с ней сидеть, и эти самые пресловутые 715 условных единиц можно было бы пустить на теплую одежду, полноценное питание или даже на пару недель в санатории среднего пошиба, но со всеми необходимыми процедурами, стали булыжником, пробившим стеклянный колпак, под которым, дремала, счастливо охмуренная, вдали от своей кареты, дворца и принца Анжелика.

Жить она собиралась в городе Бровары, в восьми километрах от Киева, снимая комнату в частном доме у двух хороших друзей, Леши и Стаса, сказочных скитальцев. Они работали системными администраторами и увлекались ролевыми играми, одевались во все черное, носили длинные волосы (причем белокурый Стас, когда не курил, не пил пиво и молчал, походил на ангела). С ними Анжелику в свое время познакомил тот же Андрей, но, так как больше деваться было некуда, в этом переселении никто из них не видел ничего предосудительного. Леша и Стас были нормальными честными парнями, у каждого из них время от времени случались девушки, но ролевые игры, доспехи, мечи и наковальни занимали их куда больше, а вот ребенка они просто любили, особенно за красивое имя.

По дороге в Лесной Слава нервничал, объясняя свое состояние риском возможной встречи со Светланой. Но когда он, на десять минут раньше времени, припарковался на площадке перед Любушкиным домом, стало ясно, что сердце у него екает при виде открытых дверей в парадное и бурого полумрака за ними. Этот неясный коридорный полумрак ее дома будто тянулся присоской куда-то в душу, и появившаяся на ступеньках Любушка словно ступила прямо в теплую сумрачную гущу его сердца. Близоруко щурясь, в том же спортивном костюме, она стала радостно и неуверенно махать ему. Слава вышел, что-то бросило его вперед, хотел обнять ее.