Даниэла Стил - Сестры

— Ну и что вы об этом думаете? — спросил исполнительный продюсер Ирвинг Соломон, когда их беседа подошла к концу.

— Думаю, это интересное шоу, — вполне честно призналась Тэмми. Она не стала говорить, что шоу ей нравится, потому что это было бы преувеличением. И на ее взгляд, оно во многих отношениях не отличалось хорошим вкусом. Она никогда не была склонна эксплуатировать людские проблемы и вообще опускаться до такого рода грязи. Но с другой стороны, ей нужна работа. А кроме этого, никаких других вариантов ей не представилось. — Вы никогда не думали о том, чтобы сделать шоу чуть-чуть более серьезным? — задумчиво спросила Тэмми. Пока она не знала, как это сделать, зато была готова попробовать осуществить свою идею на практике.

— Наша зрительская аудитория не хочет ничего серьезного. У каждого из них достаточно страданий в жизни. Им приятно видеть, как на экране супруги расправляются друг с другом, если не физически, то хотя бы словесно, именно так, как хотели бы расправиться они, если бы посмели. Мы — их второе «я», и у нас есть мужество сделать то, чего не могут они. — Таким он видел предназначение шоу, хотя Тэмми представляла себе это по-другому. Однако ее нанимали не для того, чтобы она усовершенствовала передачу, а лишь затем, чтобы шоу продолжало удерживаться на экране и чтобы его рейтинги по возможности возрастали. Вопрос о том, как поднять рейтинги, стоял во главе угла. Обычно все хотели одного и того же. — Кстати, что привело вас в Нью-Йорк? Вы бросили там работу над потрясающим шоу. — В его голосе ей послышался упрек, и она покачала головой.

— Я не бросала, — возразила она. — Подала заявление об уходе и ушла. В моей семье этим летом произошла трагедия, и мое присутствие здесь необходимо, — сказала она со спокойным достоинством, и продюсер с пониманием кивнул:

— Сочувствую вам. Надеюсь, теперь все в порядке?

— Ситуация улучшается. Но я хочу остаться здесь, чтобы посмотреть, как пойдут дела дальше.

— У вас хватит времени работать над шоу?

— Разумеется, — с уверенностью сказала она, и у продюсера явно отлегло от сердца. Она, как профессионал до мозга костей, не стала бы говорить с ним, если бы не была заинтересована в работе. Он на это надеялся и уже знал, что хочет заполучить ее. Продюсер отменил все прочие собеседования и сообщил ей об этом. Дав ей несколько дисков с записями шоу, он попросил ее все обдумать и вернуться к нему. На телевидении не хотели вносить изменения в то, что функционирует, и он ожидал от нее уважения к этому.

— Я вернусь через пару дней, — пообещала Тэмми. Ей хотелось посмотреть записи шоу. На пороге кабинета она встретилась с психологом шоу. Тэмми глазам своим не поверила, настолько вульгарной показалась ей ее внешность. Очки в оправе с фальшивыми бриллиантами, облегающее фигуру платье, через глубокий вырез которого буквально переливалась огромная грудь. Эта женщина походила на содержательницу низкопробного борделя, однако продюсер утверждал, что и аудитория, и участвующие супружеские пары ее обожают. Ее звали Дезире Лафайет, что вряд ли являлось ее настоящим именем. Она казалась транссексуалкой, возможно, Тэмми здесь не ошиблась. В этом шоу ее уже ничто бы не удивило. И уж меньше всего женщина-психолог, которая некогда была парнем.

Вернувшись домой, она тут же поставила запись на видеомагнитофон. Она внимательно смотрела шоу, когда из школы вернулась Энни. Она на мгновение остановилась на пороге рабочей комнаты, прислушалась к телевизору и широко улыбнулась:

— А это что еще за бред?

— Изучаю шоу, куда надеюсь устроиться на работу, — сказала Тэмми, продолжая внимательно смотреть на супружескую пару на экране. Вид у них был такой, что нарочно не придумаешь, и они награждали друг друга всеми бранными эпитетами, какие существуют.

— Ты это серьезно?

— Думаю, да. Хотя бы смеха ради. Как в школе?

— Нормально. — Энни никогда не говорила «хорошо», но, по крайней мере, не говорила и «ужасно», причем сестры подозревали, что ей там нравилось.

Тэмми взглянула на часы. Пора везти сестру к психоаналитику, и она напомнила, чтобы Энни перекусила перед уходом.

— Мне двадцать шесть лет, а не два года. Я вполне могу одна добраться туда на такси, а ты можешь продолжать смотреть эту чушь.

— Я сделаю это попозже, — сказала Тэмми, выключая видеомагнитофон. Но она уже приняла решение. Да, шоу ужасное, но, черт побери, почему бы и нет? Дезире Лафайет была неописуемо смехотворна, но, несмотря на все убожество эпизодов, был в них крошечный росток надежды. Тэмми это понравилось. В этом шоу редко советовали людям разбежаться в разные стороны, поставив крест на семье, а Дезире пыталась подсказать им, как улучшить отношения, пусть даже ее советы были слегка абсурдны, а участвующие в шоу люди невероятно вульгарны. Никакого чувства собственного достоинства у них и в помине не было.

— Похоже, тебе отчаянно нужна работа, — сказала Энни, когда они выходили из дома.

— Так оно и есть, — призналась Тэмми. Она думала об этом в ожидании Энни возле кабинета доктора Стейнберг. Кажется, встречи Энни с психоаналитиком оказывали на сестру положительное влияние. Судя по всему, Энни стала спокойнее относиться к ситуации, в которой оказалась, и приступы раздражительности случались у нее гораздо реже. И Тэмми нравилось думать, что пребывание в окружении любящих сестер тоже благотворно сказывается на ней.

В тот вечер она просмотрела остальные записи, сидя одна в своей комнате. Кое-что было получше, кое-что из рук вон плохо. Теперь она хорошо представляла себе эту передачу. Шоу будет выглядеть странно в ее резюме, особенно после других передач, над которыми она работала и которые были отменного качества. Но никакой другой работы в Нью-Йорке для нее не было. Тэмми позвонила каждому, кого знала, но никому в данный момент не требовался продюсер. Делать было нечего.

На следующее утро Тэмми позвонила Ирвингу Соломону и сообщила о своей заинтересованности в работе. Он назвал кое-какие цифры, и Тэмми ответила, что с ним свяжется ее агент. Тэмми позвонила в Лос-Анджелес своему агенту и адвокату и с большим трудом объяснила им, почему берется за это шоу. В ее последнем контракте существовала оговорка «о неконкуренции», рассчитанная еще на один год, хотя ничто в этом безумном шоу не могло конкурировать с ее прежней работой. Сумма, которую продюсер предложил платить ей за работу, оказалась вполне разумной. Это была честная работа, пусть даже не слишком приятная. А работа есть работа. Тэмми была не из тех, кто любит бездельничать и тратить свою жизнь на походы по магазинам да завтраки с подругами. Тем более что подруг у нее в Нью-Йорке не было, а сестры работали. Вот и она хотела работать. Ирвинг высказал пожелание, чтобы она приступила к работе на следующей неделе. Тэмми ответила, что постарается уговорить агента пошевеливаться.