Лиза Хендрикс - Суматоха

– Она моя дочь, я сам поеду. – Мейсон сел. – Если ты не хочешь увидеть то, чего не видела с тех пор, как я достиг половой зрелости, ты могла бы выйти. Скажи Полу…

– Он сегодня выходной. Миранда подгонит свою машину, ты можешь поехать на ней. – Миссис Александр вышла, прикрыв за собой французские двери.

– Ох, – простонала Рейн, натянув простыню на голову.

– Ты все слышала.

– О да. Не пойти ли тебе в душ? Ты же не хочешь в аэропорту пахнуть мной?

– Я совсем не так представлял себе утро, – ответил Мейсон и поцеловал ее в лоб.

– Знаю.

Он направился в ванную.

Дура. Дура. Дура.

Рейн села и выругалась. О чем она только думала? Как позволила втянуть себя в подобную авантюру? Почему купилась на предложение Мейсона?

Секс в пять тысяч долларов не входил. Обед с танцами, нужный компакт-диск, и она устроила представление для его мамочки. Он своего добился.

Никаких иллюзий насчет своей роли она не строила, она была только устрашением для Тиш. Странно, что он не устроил ничего подобного и для Миранды. Конечно, с такой демонстрацией результатов он навсегда отвадит их от колдовства.

Теперь как бы ей самой найти способ избавиться от него.

Шум воды стих, и через секунду появился Мейсон.

– Душ как у моряков, – сказал он, вытирая полотенцем голову. – Шестьдесят секунд. Правда, они все стриженые. – Он бросил полотенце в угол, потом сбросил второе с талии и пустил следом за первым.

Она украдкой следила, как Мейсон одевается. Да, он великолепен. На миг ей захотелось, чтобы все было по-другому, чтобы он не был козлом, использовавшим ее для устрашения своей матери.

Но Мейсон был им, а она настоящая дура, клюнувшая на приманку. Наивная фантазерка! Сейчас-то все совершенно ясно, но прошлой ночью, когда он целовал ее и страстно шептал ей разные слова, это не казалось фантазией. Мейсон заставил ее поверить в сказку, хотя она не маленькая и должна бы уже знать, что мужчины готовы на все, чтобы залезть девушке в трусы. Почему Мейсон должен быть иным?

Одевшись, он присел на кровать рядом с ней, погладил ее по плечу. Рука была теплой, а не обжигающей, как ночью. Мейсон наклонился и быстро поцеловал ее в щеку.

– Жаль, что я не могу провести утро с тобой, но есть одиннадцатилетняя девочка, которая будет горько плакать, если никого не увидит в аэропорту.

– Поезжай. Обо мне не волнуйся. – Он снова поцеловал ее.

– Ты молодец, Рейн. Спи, я быстро вернусь, и мы все уладим.

Она молча кивнула, но едва закрылась дверь, накинула его халат и проскользнула по лестнице в комнату для гостей. Ей понадобилось меньше десяти минут, чтобы принять душ, запихнуть немногие вещи в сумку и выбежать из дома.

Гараж был пуст, но Рейн нажала кнопку, и очень скоро появился шофер.

– Мисс Хобарт, – удивленно сказал Пол. – Могу я вам помочь?

– Да. Я знаю, у вас сегодня выходной и крайне неловко просить вас, но мне надо срочно вернуться домой. Вы не поможете мне? – Рейн надеялась, что в ее голосе не заметно дрожи, которая сотрясала все тело.

Пол долго смотрел на нее, словно хотел понять, что ее так беспокоит, потом закрыл книгу и сказал:

– Конечно, мисс. Только возьму права и ключи. – Оказавшись в безопасном уединении «роллс-ройса», она дала волю слезам.

– Папа!

Лучшее слово на свете. А кто в этом сомневался, тому бы стоило взглянуть на лицо Мейсона, когда по трапу сбежала его дочь. С весны Саманта подросла дюйма на два, подумал он, крепко обнимая ее. Такие перемены в дочери болью отзывались в его сердце, напоминая о том, что он живет вдали от нее. А поскольку он ничего не мог изменить, ему оставалось лишь покрепче обнять Саманту.

– Я люблю тебя, детка.

– Я тоже люблю тебя, папа. Можешь себе представить, Либби Кроуфорд летела с родителями в этом же самолете. Она из моей школы. – Саманта грациозно пригладила длинные черные волосы. – Ее мама здесь родилась, они проведут лето в Сан-Хуане, потому что ее вторая бабушка заболела. Можно поехать к ним, пока я здесь? Мама Либби дала мне номер сотового телефона.

– Посмотрим.

К Сэм подошла служащая авиакомпании:

– Нельзя ли попросить у вас удостоверение личности? Наша компания придерживается строгих правил.

– Мы уже привыкли, – ответил Мейсон. – Такое происходит у нас довольно часто.

Слишком часто и недостаточно часто, подумал он. Летом, на Рождество, на весенние каникулы и в случайные выходные, когда он мог оказаться в Бостоне. Но осенью Саманта будет учиться в штате Коннектикут, и он сможет видеть ее почти столько же полных дней, как и Элизабет, правда, с большими перерывами. Мейсон показал служащей водительское удостоверение, после чего та повела их к столу, чтобы все оформить.

– На обратном пути нам уже не придется делать ничего такого, – заявила Саманта. – Я уже не буду младенцем, в двенадцать лет я смогу путешествовать одна.

– Правильно. На сей раз, мы отпразднуем твой день рождения вместе. Извини, ты прилетела так внезапно, я еще плохо соображаю. – Честно говоря, он пока не разобрался со многими вещами, но за это надо благодарить Элизабет. – Мы поговорим насчет твоего путешествия в одиночку. Я не уверен, что мы к этому готовы.

– Па-а-апочка.

– Ты почему скулишь как десятилетний ребенок? Я не о тебе говорю, а о нас с мамой. Знаешь, твоя бабушка и тетя Миранда собираются кое-что устроить в твой день рождения.

– Вечеринку?

– Я бы не удивился. Двенадцать лет – очень важная дата.

– Здорово! Это будет самая грандиозная вечеринка в моей жизни. Я приглашу Либби, Марии Хиршбергер и… – Девочка запнулась, вспоминая знакомых в городе. – Можно пригласить взрослых?

– Приглашай кого угодно, детка. Только не лучше ли сначала встретиться с бабушкой, а уже потом рассылать приглашения?

Они забрали ее багаж, слишком объемный и слишком легкий. Это обычная манера Элизабет, которая рассчитывала, что новая школьная одежда, купленная Мейсоном, заполнит пустое место.

Сэм болтала всю дорогу, а он старался поддерживать разговор, хотя быстро запутался в Мэдисонах, Эшли, Мэдэлинах, Бруках и прочих. Ему оставалось только многозначительно кивать да произносить: «М-м-м». Но думал он, естественно, о Рейн. Она выглядела не очень счастливо, когда он уходил, оставив ее одну в постели.

Этот факт особенно беспокоил его. Вчера не должно было случиться ничего подобного. Ему следовало подумать, зачем он берет из коллекции матери диск Гленна Миллера, а он стал оправдывать себя тем, что они с Рейн лишь потанцуют, она, вероятно, даже не спустится вниз. Ну зачем на ее платье оказалась эта чертова молния, длинная, не застегнутая восхитительная молния!

Мейсон отбросил неприятные мысли. Он все уладит, когда вернется домой, а сейчас его внимание принадлежит дочери. К тому же она удивленно смотрела на него.