Лиза Хендрикс - Суматоха

А почему она должна ему доверять? Конечно, он не собирался ее использовать, но получалось именно так.

Болван.

Мейсон ударил кулаком в стену.

– Эй, что ты здесь делаешь?

Рейн отвернулась от веселой пары средних лет и увидела Зоэ, стоявшую у прилавка.

– Помогаю людям. Обожди минуту.

Пара была при деньгах, ее интересовало нечто большее, чем медная стрекоза, поэтому Рейн достала свой портфель.

– Тут фотографии моих крупных работ, но я принимаю и заказы. Взгляните, может, что-то подберете для себя, а если захотите что-нибудь другое, мы придумаем вместе.

– Наклевывается хорошая сделка, – тихо предупредила Зоэ, когда Рейн подошла к ней. – Слушай, на кого ты похожа? На черта!

– Спасибо, Зоэ. Рада тебя видеть.

– Эй, если тебе честно не скажет друг, тогда кто же?

– Действительно, кто?

– Отвечай, почему ты здесь? Я думала, ты допоздна пробудешь у Александров.

– На такие вопросы она не отвечает, – вмешалась Бринн, заворачивая букет в шуршащую бумагу. – Я целый день слушаю ее вздохи, но больше ни звука, и уж тем более – ни слова.

– Давайте я скажу, что вчера у меня снова был приятный вечер, и на этом закончим.

Зоэ с минуту глядела на нее, затем пожала плечами.

– Не хочешь устроить вместе со мной стирку?

– Тогда надо торопиться. Почему бы и нет?

– Ладно, заворачивай ко мне. Я приготовлю суп и чесночный хлеб.

– А я принесу масло. Зоэ помахала ей рукой.

К сожалению, предсказание Бринн сбылось: никакой торговли. Проторчав остаток дня под моросящим дождем, Рейн собрала вещи и поехала домой. Телефон начал звонить, едва она вошла. Не обращая на него внимания, Рейн быстро проверила, петли под кроватью беспризорных носков, собрала грязное белье, взяла стиральный порошок и через две минуты вышла из дома. Телефон продолжат звонить.

Хорошая еда, мороженое, урчание стиральной машины – лучше не придумаешь. Зоэ говорила много, тем самым удерживая Рейн от грустных мыслей.

– Не помню уже, когда в последний раз я стирала. – Рейн сложила четвертую загрузку белья в плетеную корзину. – Очень удобно, скажи Бобу спасибо.

Прачечная комната Зоэ официально предназначалась только для жильцов дома, но менеджер Боб закрывал на это глаза, получая взамен ужин или ароматное мороженое.

Зоэ придержала дверь, выпуская подругу, и они направились к стоянке.

– Ты способна говорить о нашей организации?

– Да. А что случилось?

– Вчера в Даблайнере собралась кучка наших. Фред и еще несколько человек интересуются, почему мы не сделали ничего после Стены. Я сказала им, что ты работала на нас под глубоким прикрытием.

– О Господи, Зоэ, я же совершенно ничего не добилась.

– Тем важнее становится какая-нибудь акция, прежде чем мы утратим запал.

– Но мы ничего не планировали.

– О, это легко. Я позвоню всем и скажу, что нужна по-настоящему горячая идея. Они проникнутся. Особенно когда сообщу, что ты приготовишь свою потрясающую лазанью.

– Теперь бесстрашным лидером вполне можешь называться ты. Я напрасно потеряла время.

– Ты просто временно отошла в сторону. Можно назначить встречу. Как насчет вторника?

– Хорошо. Нет, погоди. Во вторник у нас товарищеская игра в софтбол. Давай на среду.

– В среду меня не будет. Если только утром. Можем встретиться за бубликами. Держу пари, Джон Б. откроет для нас на час раньше.

– Прекрасно. Окончательное решение по строительству может быть принято в любой день. А если мы хотя бы вызовем беспокойство, подзаведем окрестных жителей, тогда эти Александры и отдел планирования не смогут игнорировать мнение народа.

– Даже лучше Стены, – кивнула Зоэ. – Группа отличная, может, кроме Арни. Они сумеют все сделать.

– Надеюсь. – Рейн подумала о чудовищном здании, о человеке, который стоял за ним, и ее гнев вспыхнул с новой силой. – Я хочу, чтобы он запомнил надолго.

– Так. И что же натворил Кошелек? – спокойно осведомилась Зоэ.

– Обдурил меня. – Она ударила кулаком в бок грузовика. – Сегодня утром к нам ввалилась его мать.

– Ввалилась… О Боже. Ты с ним спала?

– Почему ты кричишь? Мы объявляем всему миру?

– Извини. Просто трудно поверить. Мисс, которая считает любовь и секс неразделимыми, спала с каким-то парнем из-за того, что он заплатил ей пять тысяч… Боже мой. Из-за денег ты бы не стала этого делать. Ты в него влюбилась?

Рейн дрожала от злости, внутри осталось лишь ощущение пустоты, и она привалилась к боку грузовика, по щекам потекли слезы.

– Не понимаю, Зоэ. Ну почему я должна что-то такое чувствовать к нему? Он в меня не влюблен, мы только притворялись, а получилось очень естественно, и я ужасно его хотела. Да, невероятная глупость, но я все еще хочу его, несмотря на то, что он меня использовал.

– Ох эти мужчины. – Обняв подругу, Зоэ гладила ее по плечу, как маленькую. – У меня что-то похожее было с Крисом, помнишь? Он ведь дурак, страшно наивный, а я шла к нему всякий раз, когда он звонил, словно подчинялась какому-то привороту.

– Почему ты говоришь о привороте?

– Ну, чтобы яснее выразить свои чувства. А ты думаешь, кто-то сделал приворот…

– Нет, конечно, не смеши. Любовного приворота не существует, это чепуха, – Рейн вытерла слезы.

– Не знаю, но многие верят в колдовство, ведьм и прочее.

– Да нет, Зоэ, ты повторяешь чужие глупости. – Она втолкнула корзину с бельем в грузовик. – Никто меня не привораживал. Я просто хочу добраться до дому и лечь спать. Поговорим завтра.

Рейн села в кабину, нажала на педаль газа, и старая развалина взревела, оживая, чтобы пробежать по крутым холмам домой.

Никакого любовного приворота. Этого не могло быть. Мейсон поклялся, что они не настоящие ведьмы.

А вдруг настоящие? Вдруг их дурацкое зелье на самом деле сработало?

Рейн настолько ошеломила подобная вероятность, что она только на последнем повороте заметила след от «ягуара».

Она быстро остановилась, погасила фары, дала задний ход и отъехала на пустынную улицу. Сделав круг, нашла место на стоянке, вытащила корзину и, освещая дорогу крошечным фонариком на связке ключей, вернулась по переулку домой.

Чтобы не привлекать Мейсона, она умывалась и чистила зубы в ванной, где вообще не было окна, потом ощупью добралась до спальни и в кромешной тьме застелила постель свежевыстиранными простынями.

Рейн лежала, прислушиваясь к шагам и стуку в дверь. Сердце оглушительно колотилось, словно Мейсон был грабителем, который пытался ворваться в дом, а не любовником, с которым она провела ночь.

Он постучал снова, поговорил с Багси, и от звука его голоса у нее опять потекли слезы. Потом она услышала его удаляющиеся шаги. Рейн долго ждала чего-то, повторяя слова одной старой деревенской песенки: «Я лежу в своей кровати, я слезами умываюсь, я горюю по тебе».