Лиза Хендрикс - Суматоха

Да, она хотела того, чего нельзя больше допустить. Рейн по-детски закрыла пылающее лицо руками и прижала локти к телу, чтобы случайно не коснуться Мейсона, не выдать свою реакцию, иначе они уже не остановятся, она чувствовала, с каким трудом он себя сдерживал. Через секунду Мейсон шагнул назад, старая половица заскрипела, когда он направился в гостиную.

– Я снова приношу извинения. Не знаю, что на меня нашло.

– Это приворот действует, – пробормотала Рейн.

– Что? – оглянулся Мейсон.

– Подруга сказала, что когда невозможно себя контролировать, как бы ты ни старался, это похоже на действие заговора.

– Перестань, Рейн. Ты ведь не принимаешь это всерьез.

– Не знаю.

– Хорошо, я знаю. Никакие зелья, приготовленные матерью и сестрой, ни на что не влияют. Лучше прими душ и переоденься.

Рейн открыла рот.

– Чтобы я поехала туда и опять встретилась с ней?

– Ты бы не задавала таких вопросов, если бы находилась под действием микстуры.

– Но… – А что она могла сказать? Какой привести аргумент?

– Я с уверенностью обещаю, что мать не скажет ни слова, даже взглядом не напомнит о том, что видела.

– Но я знаю об этом. Мейсон, чего ты от меня хочешь?

– Продолжение игры до означенного срока. Я провел некоторые исследования. Кажется, лучшим временем для изменения приворота ведьмы считают период убывания луны, а это первая половина следующей недели. Мать с Мирандой наверняка будут действовать по правилам и, без сомнения, что-то предпримут. Но они потерпят неудачу и должны будут мне в этом признаться. Всего несколько дней, Рейн. Пожалуйста.

Еще несколько дней, и пусть он катится обратно к своей Каролине. Но внезапная тяжесть в груди не давала ей облегченно вздохнуть.

Рейн не собиралась говорить, что не может продолжать игру и притворяться, иначе ей пришлось бы признаться в любви к нему.

– Ты же не хочешь вовлекать в эту историю свою дочь, – наконец сказала она.

– Сэм уже знает, что мы с тобой встречаемся.

– Знать и видеть – разные вещи. Детям не нравится постоянно видеть своих родителей с новыми партнерами.

– Три женщины за прошедшие четыре года – это едва ли постоянная смена партнеров. К тому же она сама хотела бы с тобой познакомиться. Так мы закончим начатое, Рейн?

Она бы с превеликим удовольствием… но ведь он имеет в виду другое. Какая глупость. Она просто мучит себя. Еще несколько дней с ним, а потом много одиноких ночей.

– Полагаю, да.

– Спасибо, Рейн. Ты об этом не пожалеешь.

– Я уже жалею. Как мне сегодня одеться?

– Мы с Сэм часто катаемся на велосипеде перед обедом. У нас есть пара свободных колес, можешь поехать с нами.

– Значит, шорты?

– Прекрасно. И разумеется, платье или что-нибудь еще для обеда. Кстати, вещи, которые ты оставила, лежат в автомобиле. Пол ждет неподалеку, я вернусь через двадцать минут.

– Хорошо.

Разум твердил ей, она должна благодарить Мейсона за его нынешнюю сдержанность и предусмотрительность, но… Как бы ей хотелось, чтобы он разделся и встал с ней под душ.

Нет. Ни в коем случае.

– Кажется, мимо этого дерева мы проезжали десять минут назад, – пробормотала Рейн, крутя педали горного велосипеда.

Хайлендз был чрезвычайно уединенным местом, и, несмотря на все старания, она видела только верхушки труб, ворота да арки, никаких указателей и адресов, полная анонимность, казавшаяся Рейн смешной.

Парни из ее команды рассказывали, что несколько лет назад тут дотла сгорел дом, пожарные заблудились, не найдя указателей с адресами. Теперь Рейн понимала, как такое могло случиться. Даже сейчас, при ярком свете летнего вечера, она понятия не имела, где находится, а уж найти дом в темноте или спеша на пожар – вообще безнадежное дело.

Наконец Рейн заметила каменный столб, показавшийся знакомым.

– Я уже видела его. – Саманта объехала вокруг нее.

– Таких здесь штуки две. Большинство дорог сходятся, наверное, мы въехали в круг.

– Другими словами, ты не знаешь, где мы?

– Не точно… Некоторые дороги я знаю. Но я никогда не жила у бабушки столько времени, чтобы по-настоящему разобраться.

– У бабушки? Разве это не твой дом?

– Нет. У нас была квартира возле озера Вашингтон, а когда папа и мама развелись, он переехал сюда. Тут интереснее, чем жить в квартире.

Рядом затормозил Мейсон, который все это время пребывал в страшном напряжении.

– Вы обе лентяйки или не в форме?

– Он еще издевается над нами, – сказала Рейн, не глядя на него. – Что мы с ним сделаем?

– Победим его! – закричала Сэм, припадая к рулю, словно настоящий гонщик. – Вперед!

Мейсон рванул, а девочка осталась на месте и захохотала. Сделав круг, он вернулся к ним.

– Очень глупо, Сэм, хуже не придумаешь. Ты же не рассчитывала таким образом победить?

– Великолепно, – усмехнулась Рейн. – Поделись с дочерью, как нужно обманывать.

– Нет. Если она желает соревноваться, пусть делает все по правилам. – Сэм показала ему язык. – Даю тебе пять минут форы.

– Я не хочу никаких гонок, папа. Мы с Рейн просто едем и разговариваем.

– Ого. А я ведь пригласил вас на прогулку. Тогда вот что, леди. Пока вы тут заняты дружеской беседой, я намерен как следует поразмяться. Стойте здесь, чтобы я вас не потерял.

– Хорошо, – сказала Рейн.

Он помчался, крутя педали, а она невольно смотрела на его ягодицы, зная, что они не только выглядят твердыми, как скала.

– Где вы живете? – спросила девочка.

– В очень маленьком домике.

Рейн описала его, потом ответила на кучу вопросов о работе, семье, образовании, даже об искусстве. Сэм допрашивала ее, как Миранда, и Рейн не переставала удивляться, насколько они похожи. Но в отличие от тетушки Сэм просто удовлетворяла свое детское любопытство, гораздо приятнее разговаривать с ней, чем мериться силами с Мирандой.

Пока они мирно беседовали, вернулся Мейсон. Наверняка лишь затем, чтобы убедиться, что леди не потерялись, ибо, когда они втроем выбрались на широкую дорогу, он прибавил скорость и исчез за поворотом.

– Кажется, я знаю, где мы, – сказала вдруг Сэм. – Эта дорога ведет к Макмалленам. Наш дом там. – Она указала вправо.

Рейн ответила, пародируя дурное произношение гангстера из фильма:

– Ха, если мы прикончим твоего старика, ты сможешь привести нас обратно к заведению?

Саманта хихикнула и попробовала говорить тем же голосом, но не вышло:

– Думаю, что смогу.

Когда они скатились по небольшому холму, Рейн тоже начала узнавать местность: они на Олимпик-драйв, их дом впереди и слева. Они пронеслись через ворота, потом выехали на дорожку, затормозили перед львами, охранявшими вход, и прислонили велосипеды к передним лапам животных.

– Пить хочу, просто умираю, – простонала Сэм. – Пойдем на террасу.