Даниэла Стил - Дорога судьбы

Сабрина готова была возненавидеть старуху. Это было нечестно. Надо было дать матери подождать, если уж она так хотела. Но с другой стороны, судьба распорядилась правильно: ведь после родов Камилла так быстро умерла... Сейчас, двадцать три года спустя, дочь, которой весной исполнилось двадцать два, вдруг пожалела свою мать.

– А как она к этому отнеслась?

– Хандрила... дулась. – Вспоминая прошлое, Ханна подумала о том, что Камилла так и не простила мужа, но говорить об этом Сабрине не стоило. – Она была дурочкой, но отец все равно женился на ней и был вправе требовать, чтобы она рожала... Проклятые золотые кольца! Он разломал их и вышвырнул, а она плакала, как ребенок...

Сабрина почувствовала, что у нее сжалось сердце. Бедная женщина... Той же ночью она обо всем рассказала Джону.

– Я никогда не думала, что он мог быть таким жестоким. И Ханна поступила нечестно, что вмешалась. Сначала ей нужно было поговорить об этом не с отцом, а с матерью.

– Может быть, она его просто дурачила?

– Кажется, Ханна так и думает, но я этому не верю. Время от времени Ханна говорит о матери гадости, но, по-моему, она ее просто ревновала. Ведь сама Ханна восемнадцать лет работала у моего отца, и только потом появилась Камилла.

– Как бы то ни было, я рад, что она нашла эти кольца, – улыбнулся жене Харт и вдруг спохватился: – Но что заставило ее рассказать об этом?

Сабрина вспыхнула и улыбнулась:

– Она спросила, не применяю ли я какие-нибудь средства, чтобы избежать... А я даже не знала, что это возможно... – Вдруг Сабрина перестала смущаться.

Нет ничего такого, о чем нельзя было бы сказать ему. Муж был ее лучшим другом.

– Ты никогда не говорил мне об этом.

– Я не думал, что тебя это волнует, – удивленно ответил он.

– Не волнует, но это интересно.

Он с облегчением засмеялся и ущипнул ее за щеку.

– Ах, моя невинная малышка! Есть ли что-нибудь еще, о чем ты хотела бы узнать?

– Да. – Сабрина несколько секунд печально смотрела на мужа. – Но боюсь, милый, ты не сможешь мне ответить. – Оба помнили, что у Харта уже было двое детей, так что проблема заключалась не в нем. – Я думаю, почему этого до сих пор не случилось...

– Потерпи немного, любовь моя. Всему свой срок. Ведь мы женаты всего девять месяцев.

– Я бы могла уже обнимать своего ребенка... – уныло протянула Сабрина.

Харт улыбнулся:

– Пока что ты обнимаешь меня. И долго ты будешь это делать?

– Всегда, любимый...

Он снова заключил ее в объятия, их губы встретились, и она забыла все, что ей говорила Ханна. За следующие полгода Сабрина пару раз вспоминала об этом. Времени понадобилось больше, чем она рассчитывала. Прошел еще год, прежде чем однажды прекрасным июльским утром ей вдруг стало плохо. К этому времени они были женаты уже девятнадцать месяцев, а Сабрине исполнилось двадцать три года. Было жарко, и весь предыдущий день она провела на рудниках. Ей удалось настоять на том, чтобы не объединять рудники Харта и Терстона и продолжать управлять ими раздельно. Это продолжало оставаться причиной их редких стычек с мужем. Видимо, одна из таких стычек и удушающая жара заставили Сабрину плохо спать эту ночь.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – поинтересовался он, наблюдая за тем, как она встает с постели.

– Более или менее.

В предыдущую ночь они вновь говорили о ребенке. Сабрина медленно повернулась к мужу и вдруг молча опустилась на пол. Когда он спрыгнул с постели и подбежал к ней, она уже потеряла сознание.

– Сабрина... Сабрина... Дорогая... – Он был в ужасе, потому что всегда помнил о смертельном гриппе. Однако прибывший доктор не нашел ничего страшного.

– Вероятно, она просто устала. Наверное, слишком много работала.

Вечером он прочитал ей нотацию, потребовав, чтобы на следующий день она осталась дома и доверила рудники своему новому управляющему. Джон обещал лично проследить за тем, как тот справится со своими обязанностями.

– А ты пока можешь заняться виноградниками. Тем более что болезнь распространяется все шире.

Казалось, она даже не слушала его, отказывалась есть, а затем внезапно заснула прямо в кресле-качалке. Тогда он осторожно, стараясь не разбудить, перенес ее в постель. На следующий день состояние жены стало предметом еще большего беспокойства – она вновь упала в обморок. На этот раз он повез ее прямо в Напу и купил билеты на пароход, идущий в Сан-Франциско. Поутру они уже были в больнице, где целая команда врачей осматривала Сабрину, пока Харт взволнованно расхаживал по холлу.

– Ну? – спросил он, когда первый из докторов вышел из ее палаты.

– Сам бы я назвал март, хотя кое-кто из моих коллег настаивает на феврале.

Сначала Джон ничего не понял, и лишь увидев загадочную улыбку врача, догадался, в чем дело.

– Вы имеете в виду...

– Совершенно верно. Ваша жена в положении, мой друг.

Радости Харта не было предела. Днем Джон купил огромное бриллиантовое кольцо и вечером вручил его жене в доме Терстонов. Они давно решили, что Сабрина будет рожать здесь. Джон хотел оставить жену в Сан-Франциско, под присмотром лучших врачей, но в больнице ему объяснили, что до декабря ей не следует покидать Напу, так что времени впереди было много. Счастливые супруги провели целую ночь, подбирая имена для будущего сына... или дочери. Сабрина уже задумывалась и об устройстве детской и то и дело обнимала мужа.

– Я самая счастливая женщина на свете!

Он улыбался и добавлял:

– Которая замужем за самым счастливым мужчиной.

На следующий день они вернулись в Напу, и Ханна, узнав о случившемся, пришла в восторг. Сабрина послушно выполняла все ее указания и почти не бывала на рудниках. Теперь она целыми днями лежала в постели или сидела в кресле-качалке, дожидаясь возвращения мужа. Настала осень, и ребенок стал подавать первые, едва заметные признаки жизни. Джон прикладывал ухо к животу жены, надеясь уловить его движения, но было еще рано.

Однажды поздней осенью раздался сильный стук в дверь.

– На руднике пожар! – крикнули в ночи.

Сабрина проснулась раньше мужа и, сумев сохранить самообладание, высунулась в окно:

– На каком?

– На вашем, мэм, – сказал незнакомец, и она бросилась одеваться.

Заметив это, Джон властно остановил ее.

– Ты останешься здесь, Сабрина. Не делай глупостей. Я сам справлюсь.

– Нет, я поеду! – До сих пор она никогда не оставалась дома, если могла чем-то помочь.

Она могла бы кормить мужчин или хотя бы просто быть там, но Джон был неумолим.

– Нет! Оставайся здесь!

Не говоря ни слова, он быстро поцеловал Сабрину и ушел, а она целых шесть часов металась по дому. К утру стало видно небо, затянутое клубами дыма. Никаких известий с рудников не поступало, и она не выдержала. Взяв свою машину, Сабрина быстро поехала на рудник, не обращая внимания на то, что Ханна кричала с крыльца: