Даниэла Стил - Семейный альбом

– Какое-то время я ненавидела тебя… Или, по крайней мере, хотела ненавидеть…

– Я тоже хотел возненавидеть тебя. Но понял, что сам во всем виноват.

– Наверное, и я в чем-то виновата. Может быть, не надо было возвращаться на работу, но я не могла найти другого выхода.

Вард покачал головой.

– Ты была права. – Он улыбнулся сквозь слезы. – Эти твои сумасшедшие идеи – сделать меня продюсером… – Он нежно посмотрел на нее. Его жена – замечательная женщина, ему повезло, что он сумел вернуть ее в свои объятия, пусть хоть на час или два.

Фэй покачала головой.

– Это вполне реально. Я бы всему тебя научила. Ты можешь поехать со мной на съемки моего фильма. – Она с надеждой взглянула на мужа, но он медленно покачал головой.

– Не могу. Я же теперь работаю. С девяти до пяти.

Она засмеялась.

– Ну хорошо. Но ты вполне сможешь стать продюсером, если, конечно, захочешь.

Вард вздохнул и обнял жену.

– Это для меня несбыточная мечта, милая.

– А вдруг нет? – Она посмотрела на него, размышляя, что же их ждет дальше. По крайней мере, он вернулся домой. К ней. Снова.

Вард стоял в дверях отвратительного дома на Монтерей Парк, глядя на жену.

– Так мы попробуем еще раз? Нет. Не так. Дашь ли ты мне еще один шанс, Фэй?

Фэй долго смотрела на Варда, и робкая улыбка, рожденная мудростью, разочарованием и болью, засветилась в ее глазах. Она уже давно повзрослела, и жизнь не казалась ей такой безоблачной, как несколько лет назад. Мир перевернулся, но она выжила. И теперь этот мужчина просит у нее разрешения снова пойти рядом с ней. Вард причинил ей страшную боль, предал ее, но в глубине души Фэй понимала, что он по-прежнему ее друг и любит ее. А она его. И всегда будет любить. Он не обладал ее жизненной силой и не был готов к борьбе в одиночку. Но бок о бок, рука об руку… Может быть. Да нет, что это с ней? Никаких сомнений! И самое важное – она по-прежнему верит ему.

– Я люблю тебя, Вард. – Фэй вдруг снова ощутила себя юной.

Бесконечные месяцы без него… Не дай Бог еще раз пережить подобное. Она все вынесет, даже нищету. Но не это.

Вард поцеловал ее; дети молча смотрели на них с порога, потом вдруг засмеялись; Грег показывал на них пальцем и хохотал громче всех, отец с матерью тоже рассмеялись. Жизнь снова показалась радостной и счастливой, как в давние времена, нет, даже лучше. Каждый прошел свой круг ада и вернулся домой, почти как когда-то из Гвадалканала. Они выиграли свою войну. И жизнь начиналась снова.

Вард оставил свою меблированную комнату в Вест Голливуд и вернулся в отвратительный дом на Монтерей Парк, ранее столь ему ненавистный. Но на этот раз он совсем не замечал его убожества. Теперь он казался прекрасным. Вард внес свои вещи вверх по лестнице в их комнату.

Перед тем как Фэй начала работу над новым фильмом, а дети вернулись в школу, они провели идиллические недели. Когда Фэй начала снимать, Вард настоял, чтобы она взяла машину, а сам ездил в банк на автобусе; это экономило уйму времени, и Фэй была благодарна мужу. Вард относился к ней еще лучше, чем прежде, правда, не было уже изумрудных колье, рубиновых заколок, зато ужины готовил сам Вард, стараясь, чтобы они не остыли к ее приходу. С зарплаты он покупал ей маленькие подарки – книги, приемник, свитер, чтобы она не мерзла на съемках; появились маленькие записочки, которые он передавал на съемочную площадку, и ей хотелось плакать от счастья. Он наполнял ванну горячей водой с ароматным маслом, которое сам для нее покупал. Вард был с ней трогателен до слез. Месяц за месяцем доказывал, как он любит ее, и Фэй старалась отвечать тем же. Буквально из пепла старой жизни рождались отношения более крепкие, чем прежде, и те ужасные месяцы стали постепенно уходить из памяти. Они старались не вспоминать об этом времени, слишком тяжелом для обоих.

Фэй наслаждалась новой жизнью во всех отношениях. Первая режиссерская работа шла хорошо, в 1954 году ей поручили снять три картины, и все с яркими звездами. Каждый фильм дал огромный кассовый сбор. Фэй снова становилась популярной в Голливуде, и не просто как хорошенькая женщина или известная кинозвезда, а как талантливый режиссер прекрасных фильмов, обладающий удивительной властью над актерами. По мнению Эйба Абрамсона, она могла создать душераздирающие сцены даже с камнем. И Дор Шери охотно соглашался с ним. Они гордились ею, и когда в 1955 году поступило новое предложение, Фэй потребовала того, чего хотела уже давно. Она вынашивала свою мысль с тех пор, как вернулся Вард, и знала – он созрел для этого. Эйб чуть не свалился с кресла, когда Фэй объявила свои условия.

– И ты хочешь, чтобы я сказал это Дору?

Он был в шоке. Парень ни бельмеса не смыслит в кино, а Фэй, похоже, рехнулась. Впрочем, она давно сошла с ума, приняв его обратно. Тогда Эйб считал, что она делает огромную глупость, но не высказывал свое мнение, а сейчас не выдержал.

– Ты ненормальная. Они никогда не купят кота в мешке. Парню тридцать восемь лет, и он разбирается в работе продюсера не больше моей собаки.

– Зачем ты так говоришь? Впрочем, мне плевать, что ты думаешь. Он за два года научился финансовому делу. У него острый ум и влиятельные друзья. – Но самое главное, Вард наконец-то повзрослел, и Фэй ужасно гордилась им.

– Фэй, я просто не могу предложить такое. – Он был уверен в этом на сто процентов.

– Тогда не сможешь предложить и меня, Эйб. Таковы мои условия.

Она была тверда, как скала, и Эйбу захотелось перегнуться через стол и придушить эту упрямицу.

– Ты делаешь огромную ошибку – все может пойти прахом, и никто не захочет с тобой связываться. Ты же прекрасно знаешь, черт побери, как тяжело продать женщину-режиссера; сейчас все только и ждут твоего провала. И никто больше не даст тебе такого шанса, как Дор. Ни за что…

Он привел все аргументы. Фэй подняла руку, на которой было только простое обручальное кольцо, его она никогда не снимала; другие драгоценности, подаренные Бардом, давно были проданы. Она не тосковала по ним: украшения остались в другой жизни, в ином времени.

– Мне все это известно, Эйб, но теперь и ты знаешь, чего я хочу. – Она встала и твердо посмотрела на него. – Ты сделаешь это, если захочешь.

Когда она уходила, Эйбу очень хотелось запустить в нее чем-нибудь тяжелым. Но он был ошарашен, когда МГМ приняло все ее условия.

– Они еще большие безумцы, чем ты, Фэй.

– Согласились? – Фэй с минуту стояла потрясенная, потом схватилась за телефонную трубку.

– Вы начинаете в следующем месяце. По крайней мере – Вард. Он начинает первым, а ты приступишь к работе над фильмом позже. Ваш офис в МГМ…

Эйб никак не мог до конца постичь случившееся и лишь недоуменно качал головой.