Даниэла Стил - Семейный альбом

– Да, это действительно удача. И послушай-ка… Поторопитесь подписать контракты, немедленно, пока к ним не вернулся здравый смысл и они не передумали.

– Сегодня же подпишем.

– Вот и правильно, – прорычал Эйб, а Фэй счастливо улыбнулась.

Страшно сказать, но тяжелые времена пошли Варду на пользу. В нем появились спокойствие и интеллигентность. Эйб уже подумывал, что парень, должно быть, тоже выпутается; конечно, не без помощи Фэй. Он встал, пожал им руки и поцеловал Фэй в щеку, а когда Тэйеры ушли, долго качал головой и приговаривал:

– Никогда не знаешь… чего только не бывает на свете…

Фильм принес огромные кассовые сборы, и карьера Тэйеров резко пошла вверх. Они делали по два-три фильма ежегодно. В 1956 году они наконец-то выехали из дома, столь ненавистного Варду, хотя обоим давно некогда было замечать, насколько он ужасен. На два года был снят другой дом, а в 1958 году, через пять лет мытарств, Тэйеры вернулись на Беверли Хиллз, правда не в такие шикарные апартаменты, как прежде. Новый дом был вполне приличным – с садом, пятью спальнями, офисом и скромным бассейном. Эйб Абрамсон был счастлив за них, но не так, как Фэй и Вард Тэйеры. Они вернулись туда будто после войны. И остались верными своей карьере до конца жизни, наслаждаясь каждым мигом.

Пейзаж перед окнами офиса Варда Тэйера в МГМ был обыденным, и он равнодушно смотрел через стекло, продолжая диктовать секретарше. Вошла Фэй, посмотрела на мужа и улыбнулась: в свои сорок семь он был так же хорош, как и двадцать лет назад. А может, еще красивее. Волосы побелели, но глаза сохранили глубокий синий цвет. На лице появились морщинки, но тело оставалось стройным, мускулистым, поджарым. Его отвлек телефонный звонок, и он снял трубку, одновременно делая в блокноте пометки карандашом. Речь шла о новом фильме, который запускался в производство через три недели. И в этот раз они почти укладывались в график, хотя Вард и опасался сбоев. Но «Вард Тэйер Корпорейшн» всегда делал фильмы в срок. Пусть поможет Бог тем, кто не хотел у них работать как следует. Никто больше не нанимал их на работу. Фэй была права: Вард многому научился за последние десять лет. Кто бы мог подумать, что в киноиндустрии он окажется гением. Он научился добывать средства из самых невообразимых источников – сперва брал деньги у друзей, а потом стал настолько изобретательным, что даже корпорации и конгломераты охотно раскошеливались на кино. Эйб Абрам-сон как-то сказал про Варда:

– Он очарует и птиц на деревьях.

Вард и Фэй месяцами работали допоздна и в первые годы все делали вместе. Но после шести картин Вард стал совершенно самостоятельным, и Фэй занялась исключительно режиссурой.

Он умел все организовать заранее, до начала работы над фильмом. Тэйеры выпускали одну ударную ленту за другой. Их часто называли «голливудской золотой командой». И хотя у них тоже иногда случались проколы, ошибались они редко.

Фэй очень гордилась Вардом. Он перестал пить. Никаких других женщин в его жизни не было после того, давнего случая, и он много и хорошо работал. Она была счастлива с ним, даже больше, чем в первые сказочные годы, теперь уже казавшиеся нереальными. Вард редко вспоминал их. Однако Фэй понимала, что он еще скучает по прошлой жизни – беззаботной, полной слуг, с путешествиями, с имением, с «дюзенбергами», – но сейчас они жили тоже неплохо. Жаловаться было не на что. Они наслаждались работой, а дети почти все выросли.

Фэй взглянула на часы. Вскоре ей придется прервать Варда, а он, почувствовав, что жена в комнате, повернулся к ней и улыбнулся одними глазами. В Варде и Фэй Тэйерах было что-то особенное, скорее всего, Любовь, горевшая так ярко, что завидовали даже близкие друзья. Жизнь супругов не всегда была безоблачной, но теперь им воздавалось сторицей.

– Спасибо, Анжела. Остальное закончим днем. – Он встал, обошел стол и поцеловал жену.

– Пора ехать?

Он потрепал Фэй по щеке, она улыбнулась. Все эти годы Вард пользовался прежним лосьоном после бритья, и для нее этот запах стал признаком того, что муж в комнате… Стоило закрыть глаза, и явились бы романтические видения, но сегодня на это не было времени.

Лайонел кончал школу в Беверли Хиллз, и родители должны быть у него через полчаса. Остальные дети ждали их дома – вся семья собиралась ехать на церемонию выпуска.

Фэй посмотрела на красивые золотые, усыпанные сапфирами часы, подаренные мужем ей год назад.

– Нам пора, дорогой. Наша армия, наверное, уже в истерике.

– Нет. – Он улыбнулся, взял пиджак и пошел за ней к выходу. – Только Валери.

Они хорошо знали своих детей, по крайней мере, думали так. Валери была из них самая вспыльчивая, невероятно возбудимая, с плохим характером и невообразимыми претензиями. Как и все рыжие, она отличалась яростной, дерзкой натурой и совсем не походила на свою сестру-близняшку, которую всегда запросто подавляла.

Грегори тоже был полон энергии, но тратил ее иначе: с головой ушел в спорт, потом увлекся девочками. А Энн, их «невидимый ребенок», большую часть времени проводила в своей комнате, читала или писала стихи, держалась обособленно и только с Лайонелом немного приоткрывалась: смеялась, шутила, подтрунивала над ним, но когда другие нападали на нее, снова пряталась в скорлупу. Казалось, Фэй только тем и занята, что спрашивает у всех: «Где Энн?», а случалось забывала спросить. Трудно понять этого ребенка, и Фэй никогда не была уверена, что до конца ее знает. Странно думать так о собственной дочери, но если речь идет об Энн…

Вард и Фэй ждали лифт в МГМ. Теперь у них был свой офис – красивый, ярко-голубой, отделанный хромом. Два года назад, когда «Тэйер Продакш Корпорейшн» открыл в МГМ постоянное представительство, Фэй все переделала сама. В первые годы у Тэйеров здесь было временное помещение, потом они организовали свое отделение в городе и полжизни проводили в машине, приезжая на встречи с сотрудниками студии.

Но теперь они независимы, и в то же время они – часть МГМ. Тэйеры работали над собственными проектами и над проектами МГМ. Этот вариант был идеален для Варда, хотя вначале он считал, что у него все получалось лишь благодаря Фэй. Он постоянно твердил это себе и однажды признался жене, но та не согласилась, заявив, что он недооценивает себя. Но Вард был убежден в своей правоте: жена всегда была намного выше его и гораздо лучше контролировала ситуацию.

Фэй знала многих в кинобизнесе, к ней относились с уважением, но теперь стали уважать и Варда, сознавал он это или нет. Фэй считала, что Вард должен знать себе цену, но он все время сомневался в своих способностях. С другой стороны, в том и заключалось его очарование – этакая юношеская непосредственность, сохранившаяся в столь зрелом возрасте.