Роберта Лэтоу - Ласковый дождь

– Я хочу тебя так же сильно, как ты хочешь меня. И никаких «но». Запомни, что до конца моих дней все цветы в этом мире принадлежат тебе.

С этими словами он достал из нагрудного кармана шелковый платок и смахнул слезинки, выступившие в уголках ее пылающих страстью фиалковых глаз.

– Думаю, тебе понравится, если логическим завершением этой нашей встречи будет акт страстной любви, который разовьется в потрясающие, романтические, эротические отношения. На такое согласится любая, но не каждая поймет, о чем я говорю. Смелей! – Он рассмеялся. – Как насчет маленькой чашки саке для храбрости?

– А как насчет большой чашки саке? – Мирелла улыбнулась Адаму и придвинулась к нему ближе. Просунув руку ему под локоть, она крепко прижала ее к своей груди.

Адам сделал незаметный жест, и тут же к их столику приблизились хозяйка и официант с традиционными японскими поклонами. В руках у хозяйки был поднос с дымящимися чашками воды и благоухающими полотенцами для рук. Из-за пояса она достала две палочки, которыми развернула горячее полотенце и протянула его Мирелле. То же самое она сделала и для Адама.

Мирелла и Адам вымыли руки и положили скомканные полотенца на поднос. Затем официант накрыл их колени шелковыми салфетками. Сразу же подали теплую рисовую водку в маленьких фарфоровых графинах, которую разливали по крошечным чашечкам. Тут же на низком столике перед ними появились блюдца с сашими, похожие на крохотные букетики цветов.

Их обслуживали быстро, незаметно, молча, что вполне соответствовало строгой атмосфере ресторана. Они не сразу обратили внимание, что за соседними двумя столиками тоже обедали люди. Они подняли чашки, чокнулись и молча сделали по глотку.

– Я говорил тебе, что ты очень красивая? – спросил он.

– Нет, – покачала она головой.

– По-моему, ты неотразима.

– Как это мило с твоей стороны, – отозвалась она непринужденно.

– Знаешь, Мирелла, ты не единственная, кого удивили чувства, которые мы испытываем друг к другу. Я знаю тебя сорок восемь часов, а у меня такое ощущение, будто мы прожили вместе целую жизнь.

Они молча пили водку, глядя друг другу в глаза.

– Все случилось так быстро, и вдруг я поняла, что ничего о тебе не знаю, кроме твоего имени, того, что ты археолог и любишь цветы.

Адам снова наполнил чашки.

– Мне сорок восемь, я очень богат. Я путешественник, исследователь, охотник на крупного зверя, археолог и деловой человек. Я трачу деньги на то, чтобы достать из-под земли утерянные человечеством сокровища. Я веду достаточно экзотический образ жизни в мраморном дворце в Стамбуле. А если я не там, то продираюсь сквозь джунгли Амазонки, карабкаюсь по горам Новой Гвинеи, по Гималаям или отдыхаю здесь, в номере «Прекрасной Голландии». Кроме того, у меня пятеро очаровательных детей в возрасте от семи до двадцати пяти лет, которых я обожаю и которые, я надеюсь, обожают меня.

– Я не вынесу этого! – простонала Мирелла, осушив чашку саке до дна. – Ты женат?

Адам повертел свою чашку в руке.

– Нет, я не женат. Просто у меня пятеро детей. Я ведь ничего не сказал тебе о жене. Я действительно был женат… двадцать пять лет назад. Я не справился с этой ситуацией, и мы разошлись через три года, имея двух детей. Остальные мои дети родились от женщин, с которыми я был близок. Мне всегда нравились красивые, сексуальные женщины, которые рожали от меня детей. Мои любовницы надеялись, что я женюсь на них, как только они забеременеют, и очень обижались, когда этого не происходило. Я поступил необдуманно только один раз в жизни – и этого мне хватило. Я не из тех, кто совершает одну и ту же ошибку дважды. Прошу тебя, не волнуйся, они тебе понравятся, вот увидишь. Для меня они уже давно стали друзьями, и ты тоже с ними подружишься. У них своя жизнь, за исключением двух младших.

– Нет, это просто безумие! Господи, что со мной происходит? Я думала, что моя жизнь устроена и упорядочена – и что же?

– Но ведь и у меня то же самое! – воскликнул Адам. – Я жил счастливой холостяцкой жизнью, не понимая, что теряю, до тех пор пока не встретил тебя. Мне нравились работа, охота, рыбалка, эротические приключения. Но все это меркнет по сравнению с тем, что можешь дать мне ты. Я хочу взять тебя… в твоей изысканной гостиной, в моем доме, во дворце на Босфоре, везде. Господи, как я мечтаю о восхитительной, прелестной, незабываемой ночи любви с тобой! Мне так хочется прямо сейчас уложить тебя на этот диван, обнять и заниматься с тобой любовью медленно и страстно… И чтобы никто нам не мешал. И так целый день.

Он взял палочки из слоновой кости, подцепил кусочек сашими, обмакнул его в соус и поднес ко рту Миреллы.

– Надеюсь, тебе понравится сашими, – произнес он, соблазняя ее сочным куском осетрины.

Она втянула в себя розовое мясо, и оно исчезло между ее мягкими, пухлыми губами. Он наблюдал за тем, как она проглотила лакомство.

– Мне нравится сашими, – кивнула она. – Мне нравится саке и твоя идея относительно дальнейшего времяпрепровождения. Мне нравится элегантная изысканность этого зала, но мне бы хотелось оказаться дома, под сенью цветущих деревьев. Мы могли бы устроить там пикник.

– Мы уже в пути, – улыбнулся он, глотнув саке.

Адам знаком велел официанту упаковать их обед: блюда, палочки, чашки, салфетки, саке и прочее, после чего повернулся к Мирелле:

– У нас действительно целый день впереди?

– Нет. Но мы постараемся.

Они почти не разговаривали, сидя на заднем сиденье «роллс-ройса» Адама. Вдруг он взял трубку телефона:

– Как позвонить в твой офис?

Он передал ей трубку и с интересом слушал, как она перепоручает свои сегодняшние деловые обязанности коллегам. Он по достоинству оценил уверенность ее начальственного тона и быстроту реакции, с какой она мгновенно решала возникающие проблемы на том конце провода, пока они медленно тащились по перегруженным в этот час улицам города.

Адама привлекали ее деловые качества. С другой стороны, он не мог понять, почему, будучи настолько уверенной в себе и готовой в любой момент принять спонтанное решение, она так непреклонно настроена против своего наследства, и это лишь потому, что оно угрожает внести в ее налаженную жизнь некоторые изменения. Он взял ее руку и держал в своей все время, пока она говорила по телефону. В какой-то момент он не сдержался и поцеловал ее в щеку.

– Ты прекрасна, – прошептал он, когда она вернула ему трубку.

– Мне приятно это слышать. Мне бы хотелось, чтобы ты всегда считал меня именно такой. Ты не представляешь, с каким упорством я достигала этого результата. Знаешь почему?

Она склонилась к нему и игриво поцеловала в губы. Он обнял ее и, крепко прижав к себе, прижался к ее губам. Мирелла таяла в его объятиях, а когда он выпустил ее, она перевела дух и прошептала чуть охрипшим голосом: