Робин Эдвардс - Игра без правил

Брайан почувствовал себя совершенно беспомощным. Он не знал, что делать. Он так хотел быть нужным. Да, он все еще стремился побольнее отомстить Челси, так, чтобы она наконец образумилась и вернулась к нему. Но неужели ради этого она должна поплатиться своей карьерой? Тогда чего же стоит ее возвращение? По правде говоря, он не знал. Возможно, Ронни и права. Она не такая, как Челси. Ронни дика, агрессивна и решительна. Шлюха – ее амплуа не только на сцене, но и в жизни. Она не старается казаться лучше, чем есть на самом деле. В этот момент он больше уважал прямоту и честность Ронни, чем двуличность Челси. Не исключено, что Ронни подходит ему больше, чем Челси. Прошлая ночь была тому доказательством. Но стоит ли повторять ее снова?

Его разум обратился в поток беспорядочных мыслей, весь мир куда-то отодвинулся, ушел в тень. Он молча наблюдал, как голова Ронни опускается все ниже и ниже, чувствовал, как ее теплые, возбуждающие поцелуи сладостно покрывают живот, бедра. Все происходящее он воспринимал как во сне. Неясные образы роились перед глазами, полностью вырывая его из реальности. Брайан закрыл глаза – плотная розовая пелена, как долгожданное спасение, окончательно поглотила его.

Машина Брайана мчалась по шоссе в направлении Сарасота – Спрингс. Из радиоприемника доносилась баллада под названием «Любовь приносит страдания» в исполнении рок-группы «Назарет». Брайан тяжело вздохнул. Несмотря на усталость, мыслями он постоянно возвращался к Челси. Она не давала ему покоя.

В это утро ему все-таки пришлось уступить настойчивому натиску Ронни, и они провели в постели несколько изнуряющих часов, и все те изощренные пытки, которым Ронни подвергала его предыдущей ночью, повторились снова. Она настойчиво внушала ему, что хочет его и нуждается в нем, и это сломило сопротивление Брайана, превратив его в страстное желание. Он больше не мог с собой справиться. Когда Ронни оставила его в покое после ленча, он долго стоял под горячим душем, пытаясь отмыться от невидимой грязи. Сейчас он презирал себя еще сильнее, чем утром. Однако находиться одному в пустой квартире было не менее тяжело. Он то изнывал от болезненного волнения, то впадал в панику. Ему во что бы то ни стало нужно было вырваться из Нью-Йорка – уехать, уплыть, улететь. Без всякого плана в голове, он сел в машину, заплатил дорожную пошлину и устремился на север, что есть сил выжимая акселератор. Он не мог объяснить, почему решил побывать в родительском доме. Только чувствовал, что сейчас это ему необходимо.

Когда его машина въехала в высокие железные ворота усадьбы Кэллоуэев, Брайан понял, что совершил еще одну ошибку. Однако великолепный ландшафт, величественное озеро у подножия гор и величавый особняк в стиле Тюдор, построенный отцом в шестидесятые годы, возымели на Брайана магическое, успокаивающее действие. Но не было той единственной женщины, которую он мечтал встретить сейчас у порога родительского дома. Только сейчас, подъехав к дому и заглушив мотор машины, он осознал, что появился здесь впервые после смерти матери. Если бы только она была жива, она бы помогла ему разобраться во всем. Но не было больше на этом свете Джулии Кэллоуэй. Рука Брайана задрожала, когда он открыл дверцу машины и вышел на свежий теплый весенний воздух…

– Брайан?

Брайан чуть не выронил фарфоровую фигурку лебедя, которую рассматривал в гостиной. Это была любимая комната матери. Она любила сидеть у высокого стрельчатого окна, любуясь озером и покачиваясь в деревянном кресле-качалке ручной работы. Услышав знакомый голос, Брайан почувствовал, как у него по спине поползли мурашки.

– Привет, папа, – дрогнувшим голосом ответил Брайан. Он осторожно поставил хрупкую вещицу на место – на антикварный стол эпохи Людовика XIV, и обернулся.

На пороге стоял Фрэнк Кэллоуэй в рабочей коричневой робе, какие носят лесорубы или дровосеки, и в свободных брюках защитного цвета. Брайан заметил, что когда-то пепельные волосы отца теперь стали совсем белыми.

Отец, казалось, удивился неожиданному визиту сына и не решался подойти, чувствуя некоторую неловкость.

– Я и не знал, что ты приедешь. Почему не позвонил?

Опять неловкость. Брайан растерянно пробормотал:

– Я и сам не знал. Я… случайно… оказался поблизости.

– А-а, – кивнул отец неуверенно, окончательно растерявшись. – Я как раз собирался покопаться в моторе… знаешь, лодка что-то барахлит. Может, поможешь?

Брайан почувствовал облегчение. Отец вел себя так, как будто между ними ничего не произошло. Так бывало всегда. Никаких извинений и намеков. Пока все не повторялось снова.

– Конечно.

Брайан сидел на корме моторной лодки и подавал инструменты, точно так же, как тогда, когда ему было двенадцать лет, наблюдая, как отец тщательно, деталь за деталью, перебирает заглохший двигатель. Больше часа двое мужчин вежливо переговаривались о погоде, о том, как клюет рыба на озере, как управляется по хозяйству прислуга. Здесь Брайан допустил еще одну ошибку. На его вопрос, как идут дела в компании, отец ответил:

– Прекрасно, сынок. Прекрасно. – Фрэнк Кэллоуэй с волнением пытался запустить упрямый мотор, но снова ничего не вышло. Он вытер рукавом взмокшее от пота лицо. – Нам всегда нужна лишняя пара рук. Имей это в виду, если захочешь вернуться домой.

Брайан угрюмо сидел и не сводил глаз с двух уток, сновавших по поверхности воды в поисках еды.

– Я учту.

Фрэнк Кэллоуэй покосился на сына и улыбнулся.

– Ну вот и хорошо. Я думал, что ты опять на меня набросишься, как только я напомню тебе об этом.

– Я же пока не возвращаюсь. А за то, что до сих пор зовешь меня, спасибо. Похоже, ты обо мне еще иногда вспоминаешь. – Брайан старался говорить как можно спокойнее.

Отец принялся возиться с гаечным ключом.

– Черт побери, Брайан! Ты прекрасно знаешь, что ты мне не безразличен. Мысль о том, что ты убиваешь свою жизнь в этом мерзком, похожем на выгребную яму городе, приводит меня в отчаяние.

Брайан не ответил. Сейчас ему совсем не хотелось спорить с отцом.

Но Фрэнк Кэллоуэй не собирался отступать.

– Ну что там такого, чего ты не мог бы иметь здесь? Скажи. Чем плох хороший дом, свежий воздух, безопасные улицы, постоянная работа, стабильное будущее?

Брайан глубоко вздохнул, пытаясь справиться с волнением.

– Отец, почему ты возишься с этой лодкой?

Фрэнк Кэллоуэй нахмурился, не совсем понимая, к чему клонит сын.

– Потому, что ее надо починить.

– Нет, я хотел спросить, почему именно ты с ней возишься? Денег у тебя предостаточно, чтобы купить новую. С какой стати ты печешься на солнце, сбиваешь в мозоли руки, делаешь грязную работу, когда в этом нет необходимости?