Айрис Джоансен - Сезон любви

Его рука крепче сжала плечи Мэлори, а губы прикоснулись к ее лбу.

– Прости меня.

– За что?

– За то, что я не могу верить в то, во что веришь ты.

Мэлори подумалось, что тот Сэбин, каким он бывает вне этой спальни, защищен слишком толстой броней, чтобы произнести подобные слова.

– Не надо извиняться, – прошептала она, поудобнее устраиваясь щекой на его плече. – Мы и раньше часто расходились во мнениях. Одним разом больше, одним меньше…

– Но мне кажется, эта тема для тебя гораздо важнее, чем все остальные.

У него был чудесный голос. Обычно Мэлори невероятно нравилось лежать с закрытыми глазами на этой кровати и прислушиваться к его глубокому тембру, к тому, как четко он выговаривает каждое слово, но сейчас ей хотелось, чтобы он помолчал. Его слова мучили ее, причиняя такую боль, какую она еще никогда раньше не испытывала.

– Не будем об этом говорить. Я хочу спать.

– Хорошо.

Погруженная в полумрак комната укутала их своим тихим уютом, и они больше не разговаривали. Но впервые с тех пор, как они оказались в этой спальне, ни один из них не уснул.

– Мне нравится эта красная шелковая штуковина, которая на тебе надета.

– Во-первых, это не «штуковина», а топик, и во-вторых, он не красный, а темно-бордовый. Я никогда не ношу красного.

– Почему? Этот цвет в сочетании с твоими темными волосами выглядел бы потрясающе.

Мэлори устроилась поудобнее рядом с мужчиной:

– Он слишком вызывающий.

– Понятно. А ты к числу эксгибиционистов не относишься, – задумчиво проговорил Сэбин. – Наверное, тебе нелегко дались те пленочки.

– Еще бы.

– Но ты на это все же пошла.

– Если знаешь, что делаешь что-то важное, то не позволяешь себе распускать нюни.

– Они были прекрасны. Нет, это ты прекрасна.

Мэлори молчала. Она вся сжалась, хотя и не понимала, почему.

– Что тебе не нравится в моих словах?

– Когда ты так говоришь, то становишься похож на патологоанатома. Кроме того, мне пора хоть немного поспать.

– Еще не пора. Почему тебе не нравится, когда я говорю тебе о том, как ты прекрасна?

– Потому, черт возьми, что это во мне далеко не самое главное!

Сэбин оперся на локоть, пытаясь в сумраке комнаты разглядеть выражение ее лица.

– Какая страстность!

– С самого детства, кто бы меня ни увидел, он непременно считал своим долгом потрепать меня за щечку и сказать: «О, какая красивая девочка!» Не «умная девочка», не «милая девочка», не «талантливая девочка». Они видели лишь то, что на поверхности. Все видят во мне только одно.

– Однако для карьеры киноактрисы такая внешность является огромным подспорьем. Разве не так?

– И да и нет. – Мэлори скорчила недовольную рожицу. – Джеймс говорит, что мое лицо запоминается не хуже, чем лицо Моны Лизы. Лицо, перед которым открываются любые двери. Но скажи на милость, много ли ролей подходят для Моны Лизы? Мы живем в реальном мире, и зрители хотят видеть на экране живых людей, а не портреты. Поэтому мне всегда приходилось работать до седьмого пота, чтобы окружающие забыли о моей внешности и поняли, что я живая, что я человек, а не произведение искусства.

Сэбин усмехнулся:

– Лично у меня твоя внешность никогда не вызывала подобного ощущения.

– Но ты хоть раз подумал обо мне, как о человеке? Я хорошая актриса, я неплохо играю на рояле и обычно жертвую больше, чем могу себе позволить, Обществу гуманного отношения к животным, поскольку фотографии, которые они присылают с просьбами о пожертвованиях, настолько ужасны, что у меня разрывается сердце. Я достаточно образованна и умна, а также преданна своим друзьям. Мой внутренний мир – гораздо важнее, чем внешность, и я ненавижу, когда…

– Я верю тебе.

Мэлори умолкла и с удивлением посмотрела на Сэбина:

– Правда? Он кивнул:

– Честное слово. Но все же, когда ты смотришь на себя в зеркало, ты наверняка не видишь всего того, что вижу в тебе я.

– И что же ты видишь?

– Твердый характер, ум, чувство юмора, душевное тепло, решимость.

– Так много всего?

– Разве ты не знаешь, что именно это делает тебя особенной? Почему люди останавливаются на улицах и смотрят тебе вслед? Не только из-за того, что ты прекрасно сложена, не только из-за твоих глаз и походки. Но из-за того, какая ты есть.

Мэлори моргнула:

– Весьма… лестно.

– Лишний комплимент тебе не повредит. Мне кажется, люди, которые трепали тебя по щечке, здорово тебе навредили.

– В каком смысле?

– Ты пытаешься убедить себя в том, что хорошенькое личико не самое главное в тебе. Но сама не до конца в это веришь.

– Разве?

– Да. – Сэбин нежно проследил пальцем линию ее брови. – А вот я в это верю. Когда ты станешь старой, седой и морщинистой, как породистый бульдог, ты будешь по-прежнему такой же интересной, и люди будут дорожить дружбой с тобой не меньше, чем сейчас.

Сердце Мэлори захлестнула теплая волна.

– Спасибо.

– На здоровье. – Сэбин откинулся на спину и снова привлек ее к себе. – Вот теперь можешь засыпать.

Женщина лежала, думая над его словами и о том, какую неожиданную проницательность и понимание он обнаружил. Внезапно она хихикнула.

– Что смешного?

– Я представила себе Мону Лизу с бульдожьей мордой.

– Не забывай, я сказал «породистый бульдог».

– А они менее безобразны?

– Нет, но они обладают большей целеустремленностью.

– А-а, ну тогда все в порядке.

Через три дня после этого Мэлори, как обычно, лениво потянулась, медленно приходя в себя после обычного послеобеденного сна. Сев на кровати, она заметила, что в комнате гораздо темнее, нежели обычно.

– Господи! Сколько сейчас времени?

– Девятый час.

– В семь часов я должна была встретиться с Кери в саду. – Она быстро вскочила на ноги. – Не понимаю, почему в последние дни я стала так подолгу спать.

– Может быть, потому, что не спишь по ночам? – Сэбин тоже приподнялся на постели и прислонился к изголовью кровати, наблюдая, как Мэлори торопливо влезает в блузку и джинсы. – Лично мне ни разу не удалось по-человечески выспаться ночью с тех пор, как ты здесь появилась.

– А мне – наоборот.

Однако это было не правдой. Ночами Мэлори по большей части ворочалась с боку на бок. Ей удавалось как следует выспаться только тогда, когда после обеда они с Сэбином уходили в его комнату и она оказывалась в его объятиях.

– Не пытайся меня обмануть, Мэлори. Ты забываешь, что я уже давно досконально изучил твое прекрасное лицо и тело. Я сразу же замечаю небрежно уложенные волосы и тем более круги под глазами.

Женщина почувствовала, что ее щеки заливает краска.

– Я действительно прекрасно высыпаюсь, честное слово.

Она повернулась к Сэбину, но его лицо в сумраке комнаты виделось лишь неясным светлым пятном.