Дженет Таннер - Дочь роскоши

Шарль покачал головой. Здравомыслие подсказывало, что давать приют беглецу в высшей степени глупо, но он по опыту знал, что спорить с Лолой, упершейся на своем, – бесполезная трата времени. И кроме того, он думал, что она права – вряд ли они пойдут в такое время разыскивать беглеца, коли уж не сделали этого раньше.

– Давай-ка выключим свет – нечего афишировать, что мы еще не спим. Можем обойтись и свечкой. Катрин, отправляйся спать. София, принеси старые одеяла, о которых говорила мама.

Огонь потух, и кухня стала быстро остывать. Когда Шарль открыл дверь, чтобы выглянуть наружу, на кухню ворвался поток холодного воздуха, и русский закашлялся.

– Нельзя выставлять его за дверь, как собаку! – запротестовала Лола. – Прислушайся только к его кашлю – он может заболеть воспалением легких, если за ним не присмотреть. Слушай, а почему бы ему не поспать здесь, на полу? Я положу еще полный совок опилок, и у него по крайней мере будет одна ночь передыха, перед тем как ему снова придется искать себе пропитание.

Шарль вздохнул. Он уже начал чувствовать усталость. Может, не было вреда в том, чтобы поступить так, как хочет Лола, да и в любом случае вряд ли можно быть довольным, спасая свою шкуру, когда знаешь, что заставляешь жертвовать собой кого-нибудь другого. Больше того, если немцы придут с обыском, вряд ли они будут искать в доме, скорее в сарае – и тогда вполне можно будет сделать вид, что он заполз сам по себе, а если немцы увидят, что пленный заполз под их старые одеяла, тем более поверят, и рассказ покажется им правдоподобным.

– Тогда только на сегодня, – нехотя согласился Шарль. – Но утром ему надо будет уйти.

София плохо спала, ей все время мешали сны. Большую часть ночи она думала о русском там, внизу, и прислушивалась к приступам его сухого кашля. Но ближе к рассвету она задремала, а потом и заснула тяжелым сном и вдруг резко проснулась и начала дрожать с головы до ног, услышав громкий стук в дверь.

– Что это? – в ужасе спросила Катрин. Она сидела в кровати, натянув простыню до подбородка.

София молча покачала головой. Она знала, что так и должно быть. Пришли немцы, они разыскивают сбежавшего пленника. Но губы ее отказывались говорить, а руки-ноги – двигаться.

– Подождите минутку! – услышала она голос Шарля, который прокричал эти слова на очередной стук. – Что там случилось? Мы еще спим!

Наверное, они пытаются спрятать русского прежде, чем открыть дверь, поняла София. Но где? В этом коттедже негде было спрятать даже котенка – разве что на чердаке Поля. О, почему же они сразу не позволили ему туда пойти? Что бы значили несколько блошек по сравнению со всем этим?

Эта мысль возродила к жизни ее парализованные конечности. София отбросила одеяло и встала с кровати. Дверь на чердак Поля открывалась длинным шестом. Она схватила его, вставила в ручку и повернула. Шарль вел русского наверх. Как только дверь чердака открылась, София сбросила вниз веревочную лестницу.

– Быстрее! – прошипела она.

Русский неуклюже полез наверх. Когда он втянул лестницу, София закрыла дверь и поставила шест обратно в угол. Он со стуком упал. Лола бросила старые одеяла на постель Катрин.

– Вы оставайтесь здесь! – приказала она. Девочки сделали, как им сказали. Они, побледнев, сидели, обнявшись, в своих ночных рубашках и прислушивались к голосам внизу. Потом, к их ужасу, послышались тяжелые шаги по лестнице, и в комнату вошел немец.

Катрин всхлипнула от страха, когда он стянул с кроватей одеяла, а София, хоть и непроизвольно дрожала, все же высокомерно посмотрела ему в лицо. На щеках ее выступил слабый румянец. София подумала, что он наверняка заметит, что эти истрепанные старые одеяла явно не относятся к их хоть и выцветшим, но чистым постелям, но он вроде бы не обратил на это внимания. Может, все обойдется…

И тут пленник начал кашлять.

София застыла от ужаса при первом сдавленном кашле, а потом последовал пароксизм, который нельзя было сдержать. Голубые холодные глаза немца обратились к двери на чердаке.

– Что там? – пролаял он.

Лола побелела как мел, глаза ее потемнели от страха.

– Ничего. Это спальня моего сына.

– А у вашего сына – у него плохой кашель, да?

– Да.

– Я так не думаю! Покажите мне своего сына, а?

Шарль и Лола обменялись взглядами. Они попались и поняли это. Но ни один из них не хотел позволить врагу увидеть, как они будут валяться у него в ногах.

– Ублюдок! Смотри за собой! Я тебе ничего не покажу! – вызывающе закричала Лола, а Шарль тем временем попытался перекричать ее:

– Она тут ни при чем! Они все ни при чем, только я. Я ответственен! Я – слышите?

Немец подошел к окну, рывком распахнул его и позвал своих. Он говорил по-немецки, но можно было понять смысл его слов.

– Он здесь! Кажется, я нашел его! – Потом он вытащил револьвер и повернулся к Шарлю. – Сейчас же открой дверь, или я буду стрелять.

– Сам открой!

Шарль с вызовом посмотрел на немца, а София инстинктивно потянулась к Катрин, пытаясь защитить ее. Потом она потрясенно закричала: дверь чердака открылась изнутри, и русский с силой, рожденной отчаянием, спрыгнул оттуда. Он рухнул на немца, сбив его с ног. Револьвер щелкнул, пуля вылетела и, не принеся вреда, застряла в потолке. Двое мужчин катались, сцепившись, по полу. Девчушки в ужасе прижались друг к другу. Тут по лестнице загремели три пары башмаков, и солдаты ворвались в комнату. В какие-то доли секунды все было кончено. Русского одолели и поставили на ноги, двое немцев заломили ему руки за спину, а третий все бил и бил его кулаком по лицу, пока голова пленного не свалилась набок. Кровь текла у него изо рта и носа.

– Заберите его! – приказал немец, а потом повернулся к Шарлю и Лоле. – А вы, двое, – собирайтесь. Вы арестованы!

Какое-то время Лола высокомерно смотрела на него, ее фиолетовые глаза похолодели от ненависти. Потом она отбросила блестящую прядь волос через плечо, задрала подбородок и с презрением плюнула в лицо немца. Он тут же вытянул руку и так сильно ударил ее, что София услышала, как треснула кость. Лола чуть не упала. Потом он вытащил из кармана платок и стер плевок.

– Сука! – сказал он по-английски. – Ты заплатишь за это. И раз уж у тебя такой горячий нрав, я думаю, ты обойдешься без пальто. Пошли!

Он вытолкнул Лолу из комнаты и дальше вниз, по лестнице. София и Катрин прильнули к окну и смотрели, как Шарля и Лолу волокут по тропинке, к поджидавшей машине. Катрин начала тихо рыдать, дыхание ее участилось, и, когда Шарля и Лолу запихнули в машину, ее тельце на миг замерло, а потом она начала пронзительно кричать:

– Мама! Мама! О нет… нет!

София стояла с дико расширившимися глазами, словно птичка, готовая к полету. Пульс бился у нее в горле, адреналин гудел по венам так, что все ее тело содрогалось. Надо что-то сделать – она не могла просто так стоять и смотреть, как они забирают ее родителей!