Элейн Гудж - Нет худа без добра

После напряженного молчания, которое показалось Джеку вечностью, чудо без подбородка утонуло в своем кресле. Джек чувствовал, что близок к победе, но оставалось ощущение гадливости из-за того, что вообще приходилось вести переговоры с этим мерзавцем.

– Я подумал о турне… без поездок, – продолжал он, как будто они все были спокойны и пребывали в полном согласии. – Еще один, максимум два дня, и мы дадим вам возможность выступить по радио и телевидению – от побережья до побережья. Ну и, конечно, интервью для прессы. Мы сможем организовать их здесь, в Нью-Йорке. По телефону. И вам не придется торчать в аэропортах из-за опоздания самолетов, не придется есть паршивую еду в гостиницах. А к концу недели – пожалуйте на отдых в Уэстпорт, а то и на Антибы.

Ожидая ответа Роджера, Джек вдруг поймал себя на том, что затаил дыхание.

Янг загасил сигарету в пепельнице, которые раздавали на весенней распродаже книг по самоусовершенствованию. Надпись золотыми буквами вокруг нее гласила: "Брось курить, пока ты еще жив". Романист откинулся на спинку кресла, вызывающе сложив ручки на груди.

– Прежде всего мне этот проклятый рекламный тур вовсе и не был нужен. Это вы меня уговорили.

Он отступает! Джек с трудом удержался от улыбки облегчения.

Рейт поднял глаза от газетной вырезки, которую крутил в пальцах, будто представляя, что это рука Джека.

– Послушайте, Джек, вы можете нам пообещать, что… что не будет утечки никакой негативной информации?

– Ничего не могу вам обещать, – ответил Джек, сделал паузу, а потом добавил: – Но Роджер, наверное, сможет без ущерба для себя поговорить с леди, о которой шла речь. Может быть, даже принести ей извинения.

Через несколько минут, провожая Янга и его агента, Джек жалел об одном – придется предупредить Бена, прежде чем информация просочится: есть вероятность того, что после очередной книги Янг расстанется с издательством.

Бен, безусловно, страшно рассердится. Он много улыбался, казался настолько же добродушно-веселым, насколько Ханна была подвержена влиянию темперамента, но внутри…

Развод? Может быть, но все было гораздо сложнее, догадывался Джек. Все уходило корнями в те времена, когда он пытался создать «Кэдогэн» и крайне редко бывал дома с Натали и маленьким Беном.

Уже потом, лет восемь тому назад, Бен, только что окончивший колледж, пришел к нему работать, полный собственного достоинства. Джек тогда немного сбил с него спесь, засадив в отдел писем… И Бен стал по-настоящему обижаться на отца. Все внеурочные часы, необходимость выпрашивать рукописи, чтобы шлифовать свое редакторское мастерство и доказать свою способность работать, стали способом выражения Беном своего отношения к отцу: "Черт с тобой, но я докажу тебе, даже если это меня сведет в могилу".

Тоска камнем давила на желудок Джека. Он поднял трубку, чтобы позвонить Бену.

– Джек, удели мне пару минут, а?

В кабинет вошел Курт Рейнгольд. Невысокий, жилистый, с седеющими волосами, которые стояли ежиком, новый главный администратор «Кэдогэна» напоминал Джеку карикатуру: человек засунул палец в электрическую розетку. Но Рейнгольд-то не погорит, подумал он. Плохо будет всем вокруг него, особенно тем, кто стоит у него на пути.

Джек знал двух Рейнгольдов. Рейнгольд – главный администратор, прямой и деспотичный, требовал, чтобы все делалось только так, как сказал он. Мог встать и уйти с совещания, оставляя тебя на середине фразы… И Рейнгольд-семьянин, женатый вот уже тридцать лет, с пятью детьми, для которых он всегда находил время, даже несмотря на непрестанные перелеты в Лондон, Франкфурт, Рим, Париж и обратно. Не говоря о его тайной страсти, о которой ходили слухи: выпекать хлеб по рецептам, которые он собирал во время своих путешествий.

Джек опустил трубку и жестом пригласил Рейнгольда сесть. Но шеф демонстративно прошел к окну и глянул вниз, словно феодал на свои владения.

– Я хотел с тобой кое-что обсудить – все, что касается Джерри Шиллера.

– А в чем проблема, Курт? – спросил Джек, хотя уже понял, что дело серьезное.

Курт повернулся к нему, его выпуклые палево-голубые глаза холодно уставились на Джека.

– Джерри – слабый работник, Джек. Ему придется уйти.

У Джека внезапно заболела грудь. Господи, только не Джерри, – он же главный редактор «Кэдогэна» со времен ледникового периода! Старый Джерри, который не раз приходил к Джеку попросить сотню-другую баксов взаймы, чтобы преодолеть временные затруднения после того, как сам отдавал взаймы свое жалованье какому-нибудь автору, своему старому приятелю, чья рукопись никогда не будет принята: отдавая деньги, он и не рассчитывал, что их ему вернут. Джерри, который не на жизнь, а на смерть боролся за то, чтобы издательство продолжало публиковать поэзию…

– В прошлом году два автора Джерри – Мэйси Уэстон и Боб Готшальк – были представлены к премии Национальной ассоциации книгоиздателей, – напомнил Джек, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально.

– Если бы они вместе продали десять тысяч экземпляров, я бы удивился, – отпарировал Рейнгольд. – К тому же провал биографии принцессы Дианы исключительно на его совести.

– Правление поддерживало его в этом, – напомнил Джек.

Рейнгольд нетерпеливо стряхнул нитку с лацкана темно-синего кашемирового костюма. Джек вдруг представил себе, как босс с закатанными по локоть рукавами замешивает здоровенный кусок теста для хлеба.

– Джек, вы с Джерри – старые друзья, – сделал он прозрачный намек на то, что Джек, как и Джерри, может принадлежать к той же самой лиге, – но на этот раз он слишком далеко зашел. Ты это видел? – Рейнгольд держал в руке свернутый в трубочку журнал "Паблишерз уикли". Он бросил журнал на заваленный бумагами стол Джека. – Не говоря мне ни слова, он написал и отдал им заметку в колонку "Мое слово". Тирада в защиту авторов, которых зажимают издатели в интересах продвижения коммерчески выгодной литературной халтуры. – С мрачным видом он добавил: – Конечно, ни слова о редакторах, которые кусают руку, их кормящую.

– Курт, да никто и внимания не обратит…

– Остается только надеяться, что Гауптман это не прочтет. Ты знаешь, какой он ярый сторонник соблюдения верности компании.

– Если говорить о лояльности, то нет никого, кто бы так стоял за «Кэдогэн», как Джерри.

– Ему придется уйти, Джек. И твоя обязанность – заняться этим делом.

Одним ударом этот человек сумел напомнить Джеку, что он, как издатель, – всего лишь третий в служебной иерархии и что в то же время именно он несет ответственность за все "проколы".

Джеку показалось, как минуту назад с Янгом и Рейтом, что он видит дурной сон. Но не было ничего нереального или похожего на сон в невысказанной угрозе Рейнгольда: "Ты можешь оказаться следующим".