Ли Райкер - Полюбить ковбоя

– Я всегда считала неуместным соперничество между братьями, их стремление использовать каждую возможность, чтобы показать мне, кто, по их мнению, главный.

– Папочка хороший танцор? – усмехнувшись, спросил Тимми.

– Конечно. – Мег лопаточкой положила омлет на тарелку Эрин. – Представляю, какие танцы будут в Шайенне.

– Бабушка, танцы бывают там каждую субботу после родео, – объяснил ей Тимми, считая себя знатоком после июньского турне.

– Да, а больше всего танцуют на Дне границы, – согласилась Мег, – но это еще не все. Каждый вечер устраивают концерты с участием знаменитостей, с кантри-музыкой.

– Вы оба прекратите?

Эрин занялась своим завтраком, а когда снова подняла глаза и увидела, как Мег и Тимми ухмыляются, то не могла не рассмеяться.

– Ты могла бы развлечься, Эрин.

– Да, мама, – Тимми изучал свой гипс, – могла бы повеселиться вместе с папой. – Его подвижное личико неожиданно изменило выражение. – Ой, бабушка, зачем ты ущипнула меня под столом?

Эрин, посмотрев в потолок, встала, отошла с тарелкой к рабочему столу, потом сполоснула ее, положила в посудомоечную машину и только после этого ответила:

– Я же сказала, что подумаю.

– Думай побыстрей, мамочка, и скажи «да».

– Я подумаю позже, а сейчас я опаздываю на работу.

– Я же говорю тебе, они не приедут, – говорил Денни Люку в то же самое утро, пересекая на пикапе штат Юта неподалеку от Большого Соленого озера, при взгляде на которое перехватывало дыхание.

Они с Люком направлялись в Вайоминг, но не особенно спешили. Так как соревнования в Шайенне должны были начаться не раньше чем в конце недели и следующее выступление Люка по расписанию должно было состояться именно там, они решили по дороге заскочить еще на одно или два родео поменьше. После вчерашнего вечернего звонка Эрин Денни немного успокоился, у него появилась надежда, но он все еще был уверен, что она не приедет в Шайенн.

– Может, твоя мать и Тим уговорят Эрин приехать, – заметил Люк, – эта парочка весьма настойчива.

– Они потратили много времени на то, чтобы свести нас на ранчо, – засмеялся Денни. – Пожалуй, они могут уломать ее.

Но ему хотелось, чтобы Эрин сама пришла к такому решению, чтобы приехала по доброй воле. Но эта мысль не утешила его, он хорошо знал Эрин и понимал, что она может раздумывать, пока не закончится Шайенн. Люк развернул пластинку ярко-розовой жевательной резинки и, сунув ее за щеку, мечтательно сказал:

– Хорошо бы приехала и Мег.

Денни сделал поворот, и фургон направился к вершине холма и голубому небу цвета яйца малиновки. Затем он обернулся к Люку.

– Что у тебя?

– Где? – Люк прикинулся наивным.

– У тебя с моей матерью. – Денни видел, как перед их отъездом она поцеловала Люка в щеку и пригласила заезжать еще; вроде ничего особенного, то же самое Мег говорила любому гостю, и все же… – Ты не перестаешь говорить о ней с тех пор, как мы выехали за границу Парадиз-Вэлли.

– Просто я уже давно не ел вкусной домашней пищи, вот и все, – ответил Люк, жуя резинку.

– Черт бы тебя побрал. Мы что, говорим о черничном пироге и яблочном торте? О выстиранных простынях для постели в фургоне? О твоих джинсах, которые сохнут на свежем воздухе? По-моему, нет.

– О чем, черт возьми, ты толкуешь?

– Никогда мне в голову не приходила более нелепая мысль, чем та, что однажды ты можешь стать моим отчимом.

– Да, Эрин довела тебя до ручки, – фыркнул Люк. – Ты что, спятил, Синклер? – Он с остервенением жевал жвачку. – На этой неделе, до Шайенна, тебе лучше не ездить верхом, тебе отшибло мозги.

– Может, да, а может, и нет.

– Какая мне нужна женщина, если она, скажем, не молодая наездница? – Он посмотрел в небо. – Похожая на ту, что повсюду бегает за тобой, куда бы ты ни шел? Или женщина на одну-две ночи?

– Она и за тобой бегает. Просто у меня с ней, как правило, не такие близкие отношения, как у тебя.

– До этого мне нет дела. Меня волнуют только мои собственные проблемы.

Денни не знал, стоит ли радоваться. Его мать все еще была красива, и он мог поклясться, что видел, как Люк, начиная с самого первого дня его появления на ранчо, несколько раз бросал на нее оценивающие взгляды. Но Мег Синклер и Люк Хастингс? Мег была создана для семейной жизни, как никто другой на свете. А Люк был полной противоположностью – лошадью, не знавшей клейма. И, черт возьми, Мег была матерью Денни.

– Сколько лет назад ты развелся? – спросил Денни, сдвинув назад свою бейсболку.

– Пятнадцать. – Люк щелкнул жвачкой. – Ты же прекрасно знаешь. А что?

– Мужчине становится одиноко.

– Мужчину интересует секс, но это не означает, что он хочет жениться на женщине, которая привяжет его к своей постели, и провести остаток жизни, тоскуя по запаху грима и бычьего пота.

– Я подметил, как она пару раз смотрела в твою сторону, – усмехнулся Денни. – Но берегись, если она и Тим когда-нибудь привяжутся к тебе.

– Будь ты проклят, Денни.

Фургон перевалил через вершину холма и устремился вниз по серпантину дороги с такой скоростью, что захватывало дух – быстрая езда доставляла Денни удовольствие.

– Я просто забочусь о матери, вот и все.

– Я свободный человек и намерен и впредь оставаться таковым, как и ты, если только Эрин не изменила своего решения.

Денни хотел, чтобы она изменила свое намерение, и молился об этом, но, поддразнивая Люка, он вдруг подумал, что уподобляется Кену. Он вспомнил, что уже почти разведен, хотя сам был убежден в обратном, приглашая Эрин в Шайенн; у него не было дома, куда бы он мог когда-нибудь вернуться.

Эрин выехала с ранчо и предоставила Кемосабе свободно брести по зеленой долине к вершине холма. С тех пор как уехал Денни и она должна была снова сама ухаживать за лошадью, они с пестрым конем пришли к согласию.

Они с Тимми будут кормить его, а Кемосабе перестанет смотреть на нее с немым упреком; после тех нескольких мгновений в корале лошадь не сделала ни одного неверного движения.

Если бы только Эрин могла так же легко, как справляется с лошадью, при помощи нескольких морковок и яблока, стереть из своей памяти то затравленное выражение, которое было в глазах Денни.

Поцокав, Эрин пустила лошадь галопом.

Денни собирался вскоре отправить Кемосабе на какое-нибудь родео, где он снова примет участие в состязаниях по ловле арканом с одним из приятелей Денни, который взял лошадь напрокат и обещал поделиться призовыми деньгами. Тимми будет убит горем.

Тропинка, извиваясь, поднималась вверх, и в разреженном горном воздухе даже в ранний жаркий июльский вечер дышалось легко. Говорили, что чем выше в горы, тем воздух становится все чище, и фотографам приходилось пользоваться светофильтрами, чтобы не засветить пленку. Горы – это ее стихия, а когда-то прежде они были такими же родными и для Денни.