Кэти Летте - Алтарь эго

– Мужчины не ходят в туалет парами.

– Женщины не относятся к восседанию на унитазе как к возможности почитать книгу и просто неплохо провести время.

– У мужчин не бывает месячных.

– Да вы, мужчины, просто нам завидуете, вы можете только мечтать о менструации. К тому же быть женщиной лучше, потому что нам никогда не приходится волноваться, кто мать наших детей.

– Зато мы можем иметь детей и при этом не носить халаты для беременных в цветочек…

– Мужчины не умеют заворачивать вещи.

– Женщины не умеют рассказывать анекдоты.

Понемногу он придвигался ко мне. Несмотря на свои шварценеггеровские габариты, двигался он легко и грациозно. Он оперся рукой о стенку за моей спиной. Его голый локоть касался моего плеча.

– По крайней мере, мужчины знают, как хорошо провести время. Для цыпочек главное развлечение – покупать малюсенькие фигурки животных из дутого стекла. Да, эти стекляшки. Ну вот объясни мне, почему так… Цыпочки с ума сходят от всяких погремушек, блин…

– А мужчины сходят с ума от электроприборов. Кстати, они сами похожи на эти электроприборы, в инструкции к которым написано «требуется сборка». А потом они ломаются и вечно валяются по углам.

– Так… – Он оперся о стену другой рукой, чуть касаясь моего лица. – Так почему же тогда ты так меня хочешь?

– Тебя?! Хочу?! – Чтоб я его хотела? Да я уже истекала чуть ли не кровью от самых ушей. – Как можно хотеть кого-то из тех, кто бросает бомбы на мирное население?

– Ну, конечно. Мужчины всего-то и умеют, что управлять миром и воевать… какой мизер.

– По крайней мере, мы не засекаем постоянно время. О, этот ядерный взрыв произошел за двенадцать и шесть десятых секунды…

Я обвила ногой в обтягивающем чулке его бедро и притянула его к себе. Срабатывал синдром обостренной реакции на мужскую плоть – ничто меня так не возбуждало и не делало такой безрассудной, как случайная связь с абсолютным незнакомцем.

– «Ох, взгляните! Мы доехали за один час, тринадцать минут и три и шесть десятых секунды ровно». И другим машинам на дороге вы тоже ни в жизни не уступите. Особенно другому мужчине.

Мое тонкое платьице трепетало, соприкасаясь с жесткой тканью его джинсов.

– Вы втопите и помчитесь со скоростью света, пока один идиот из двух не сдастся… А мы можем спокойно катить себе в маленькой машинке и не заботиться о том, что думают люди о наших сексуальных доблестях.

– Да, но это не мы постоянно ошиваемся у механиков, чтобы нам починили машину.

Он запустил руку мне под платье и сжал двумя теплыми пальцами мой сосок. Я впилась в него взглядом, жадно изучая его лицо. Очевидно, Природа-Мать упражнялась на нем перед тем, как создать Брэда Питта, ее невинными упущениями были непристойно сочные губы, чуть сонные глаза, каллиграфический шрам на щеке, но все это делало его только еще более притягательным.

– Мужчины никогда не говорят «спасибо». И не помнят про годовщины…

– У мужчин не бывает целлюлита. И им ничего не надо эпилировать воском. И никто никогда не заставит нас носить подвязки… А как насчет тебя? Ты их носишь?

Другая его рука оказалась у меня под подолом.

– Я уж не говорю о том, как вы все время лениво почесываетесь, и всегда в области промежности. Ты когда-нибудь видел, чтобы женщина почесывала свои гениталии?

– Ну, возможно, не на людях. – Он терся носом о мою шею, массируя при этом внутреннюю сторону моего бедра. – Потому что вы не так искренни в своих естественных порывах.

– Не так искренни? Что за чушь! – Я засунула палец в прореху на его джинсах. Бархатная плоть была твердой и горячей. – Как мне могут быть симпатичны существа, которым все время хочется, при этом без разбора? Женщины хотя бы способны иногда думать о чем-то, кроме этого.

Его пальцы скользили вверх по моему бедру, у меня перехватывало дыхание.

– Мужчины все теряют и никогда не могут ничего найти. – Я снова застонала от неземного наслаждения.

– Ну, кроме влагалища, – ухмыльнулся он.

К этому моменту я была уже в жидком состоянии и еле могла стоять на ногах. За время, пока оркестр, бубня, перешел от текучей песни «Ina Gadda De Vida» к бодрой «Honky Tonk Women», я уже была запущена на орбиту и ощущала себя космической станцией «Мир».

И тут незнакомец наклонился и поцеловал меня. Его поцелуй имел вкус жидкой карамели.

– Поцелуи… вторая лучшая вещь, которую можно проделывать губами.

– Вторая?

Он уложил меня на стол для пинг-понга и одним плавным грациозным прыжком исчез под моим «шикарным платьем без трусов». Вот что я называю настоящим служением любви.

Так я впервые в жизни занималась любовью с черным мужчиной.

– Ты где была? – осведомился Джулиан, когда я вернулась в самом растрепанном виде. Судя по заляпанным смокингам измученных музыкантишек из свадебного оркестра, которые уже в седьмой раз мямлили «Jumping Jack Flesh», я поняла, что отсутствовала чуть дольше, чем мне казалось. Я ожидала, что меня накроет волной вины, но никакого психологического шторма не было. В конце концов, а в чем, собственно, я была виновата? Преступная страсть, и ничего более. Даже не преступная, скорее, просто безрассудная страсть, сексуальный faux pas. [8]

– Я просто гуляла, – без усилий солгала я, не объясняя, где конкретно, в каком диком краю. Это была не такая уж большая ложь. Скорее, полуправда. Просто я посвятила его не в ту половину. Я заметила стайку лепных купидончиков, жужжащих под потолком, и в моей голове вдруг пронеслась мысль, что сейчас они спикируют и атакуют меня, но она исчезла в ту же секунду.

Лорд и леди Дариус Гор появились вдвоем на ступенях, чтобы, по традиции, невеста, делающая-вид-что-она-девственница, бросила букет гостям.

Только мы с Кейт заключили пари на двадцать фунтов, что этот брак долго не протянет, как боковым зрением я увидела разморенных алкоголем теток, несущихся в направлении летящего букета. Самонаводящаяся ракета из орхидей летела, по иронии, прямо в направлении вашей покорной слуги. Нельзя даже сказать, что я поймала этот букет, скорее все было похоже на цветочный массаж лица. Раздалось всеобщее «ох» и приглушенный шепот. Я выглянула из-за цветов: друзья и подруги закатили глаза от стыда. Я попыталась заговорить, но только выплюнула зелень.

– Дежа вю, – с долей сарказма сказал Джулиан.

Толпа доброжелателей обступила Анушку со всех сторон. Когда я подошла поцеловать ее на прощание, она с жаром шепнула мне:

– Наверное, я допустила ошибку.

– Какую? Что напялила этот наряд? Из-под ее прозрачного кружевного платья проглядывали изящные панталончики.

– Да нет. Я о своем муже.

– Анушка, это же свадебный прием. Не надо ничего портить, ну, по крайней мере, пока вы не доберетесь до своего медово-месячного логова.