Энн Стюарт - Призрак ночи

— Когда ты меня отпустишь? — спросила она, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно и спокойно.

— Неужели нужно снова возвращаться к этому вопросу? Тебе не надоело?

— Неужели ты позволил бы мне умереть? За сотни миль от нормальной медицинской помощи? Как бы ты объяснил мое исчезновение и избавился от тела?

— Я не обязан никому ничего объяснять. В этом нет необходимости. И не думаю, что у меня были бы проблемы с тем, куда деть тело, если бы возникла такая потребность. Не нужно недооценивать моей власти, Меган. Поблизости нет никого, кроме кучки жителей Оук Гроув, а они сделают абсолютно все, что я им прикажу.

— Они тебя боятся.

— Да. И в тоже время я — их единственный источник дохода. Поэтому если они меня ослушаются, то рискуют либо оказаться без гроша за душой, либо ослепнуть или сойти с ума. А может, и то и другое вместе.

— Так ты знаешь, что рассказывают о тебе в городке, — ее почему-то смущало то, что она прислушалась к городским сплетням.

— Я знаю все, что мне нужно. Например, то, что ты боишься заснуть, начитавшись романов Стивена Кинга.

— А у тебя нет более жизнерадостных книг? — спросила Мег, даже не подумав с ним спорить. Она поверила этому бестелесному голосу. Этан Уинслоу, действительно, знал все, что ему было нужно.

— Я оставил их специально.

— Ты хотел меня напугать?

Чему здесь удивляться? Он приложил все усилия, чтобы испугать ее до смерти, как только она приехала. Ее смущало другое, что ей не было ни капельки страшно находиться в темноте наедине с человеком, которого она считала чудовищем. И который целовался, как ангел.

— Конечно. Но только без паники. Ты же читала «Кристину». По моему мнению, ты теперь за милю будешь обходить автомобиль.

— Слабое утешение.

— В этом вся соль.

Он был по-прежнему близко от нее. Меган жалела, что во время болезни ее память плохо работала. Она никак не могла совместить Этана Уинслоу, уродливое чудовище, жившее в недрах старого дома, с мужчиной, который нашел ее в саду и нес по лестнице, а потом укачивал на коленях, обнимал и целовал. Ей на секунду показалось, что она даже видела его лицо, но горячка унесла это воспоминание с собой.

— Неужели ты позволил бы мне умереть? — не унималась она.

— А ты как думаешь? — ответил он вопросом на вопрос. Мег очень хотелось, чтобы старая лампа не валялась разбитой на полу, а снова стояла возле кровати. Тогда она непременно запустила бы ею в своего мучителя.

Хотя скорее всего, она промахнулась бы в темноте.

— Не думаю, — сказала она наконец. — Ты нашел бы машину, вызвал скорую помощь или вертолет, но доставил бы меня в хорошую больницу.

— Наивная вера в людей — одно из твоих очаровательных достоинств. Если бы я доставил тебя в больницу, мне пришлось бы отвечать на множество неприятных вопросов. Кроме того, тебе удалось бы сбежать отсюда. Неужели ты думаешь, я бы это позволил?

— Значит, ты позволил бы мне умереть? — она отказывалась в это верить.

— Теперь ты никогда этого не узнаешь, верно? Все, что я хочу сказать, это чтобы ты не возлагала большие надежды на человеческую допропорядочность. Не рассчитывай найти ее в этом городке, и уж точно не у меня. Я привык делать то, что считаю нужным, не взирая на обстоятельства.

Мег ему не поверила. Он так настойчиво убеждал ее, каким чудовищем является, что она начала в этом сомневаться.

— Можешь ты зажечь одну из ламп?

Он рассмеялся.

— Тебе не нужно видеть моего лица. Сегодня ночью ты уже и так достаточно напугалась. Спи, Меган. Тебе нужно набираться сил.

— Чтобы я продолжала здесь жить?

Она не могла видеть в темноте, но была уверена, что он пожал плечами.

— Или чтобы ты попыталась сбежать отсюда. Это неважно. Сначала тебе нужно окрепнуть. Спорить мы будем после.

Он был совсем близко возле нее, просто мучительно близко. Голосом низким и чарующим он сказал:

— Ложись и спи. Здесь нет никаких чудовищ, демонов или призраков, которые могли бы смутить твой сон. Только я. Засыпай, а я постерегу твой сон.

Он собирался к ней прикоснуться. Положить руки ей на плечи и толкнуть на кровать. Но отпустит ли он ее потом? Или ляжет с ней на кровати, пока она будет в состоянии болезненной дремы, полностью во власти ночи, очарованная его низким, вкрадчивым голосом?

Она легла на подушку, натянув на себя легкую льняную простынь. Он рассмеялся легким, веселым смехом, с едва заметными нотками горечи.

— Не волнуйся, малышка. В этой ночной рубашке ты сильно смахиваешь на девственницу времен королевы Виктории. У меня просто рука не поднимется к тебе прикоснуться.

— Женщины ростом метр шестьдесят не любят, когда их величают «малышкой», — ледяным тоном сказала Мег. — И к вашему сведению, я ничуть не похожа на викторианскую девственницу. У меня полным-полно опыта.

Интересно, как она почувствовала, что он улыбнулся?

— Два небольших романчика вряд ли означают обширный опыт в любовных делах.

Она не спросила, как он об этом узнал. Она уже стала привыкать к тому, что он знает абсолютно все; что она не может ничего утаить от мужчины, который ночью видел так же хорошо, как остальные видели при ярком солнечном свете.

— Скажи только одно, — сказала она, поудобнее устраиваясь на своем ложе. — Кто-нибудь спрашивал обо мне? Интересовался, где я нахожусь? Ведь я торчу здесь больше недели, пропустила самолет в Европу, никому не давала о себе знать. Неужели никто не пытался узнать, что со мной сталось?

Этан явно медлил с ответом: то ли собирался ей солгать, то ли задумался, насколько откровенным может с ней быть.

— Никто о тебе не спрашивал, — сказал он, наконец. — Ты хорошо знаешь своего отца. Такой законченный трус, как он, постарается просто обойти вниманием твое отсутствие, надеясь на то, что все обойдется. Тебе никто не поможет, Меган. Только я.

— А ты собираешься мне помочь? — скептически спросила она.

Он был так близко от нее. Она чувствовала на лице его легкое дыхание, и ей захотелось потянуться ему навстречу, чтобы он к ней прикоснулся. Вместо этого она призвала на помощь все свои силы и лежала, не двигаясь.

— Спи, Меган, — сказал он, не ответив на ее жалобный вопрос. — Вот увидишь, завтра ты будешь чувствовать себя лучше и сможешь подумать, как мне отомстить.

— Это ты у нас по части мести, а не я, — проворчала Мег. Почему она вдруг почувствовала себя такой сонной? Запах пролитого лампового масла действовал на нее умиротворяюще, и в то же время возбуждал смутные эротические фантазии. А может, все дело было в голосе мужчины, этого творения ночи, лица которого она никогда не видела?

Завтра, пообещала себе девушка. Завтра она окрепнет настолько, что начнет искать его в безжалостном дневном свете. Никакие увечья не могут быть настолько ужасными, чтобы заставить его проводить жизнь вдали от солнца.