Дебора Диксон - В ожидании чуда

— Салли, предполагается, что ты сейчас должен выписывать квитанции на штраф в Джерико, а не ввязываться в дела о пропавших людях. Зачем ты вернулся в мой город?

— Может, осматриваю достопримечательности? — Салли откинулся назад и сплел пальцы на животе. Так как Харлан не улыбнулся, он продолжил: — Кто-то же должен ловить плохих парней.

— Это не обязательно должен всегда быть ты.

— Почему бы тебе не сказать это плохим парням? Я не выбирал это дело. Оно само меня выбрало. Должен признаться тебе, Харлан, оно заставляет меня нервничать. По правде сказать, очень даже сильно нервничать. У меня нехорошее предчувствие.

— О Господи! — прошептал Харлан и потянулся за бутылочкой аспирина на этажерке за своей спиной. К сожалению, интуиция Салли стала среди полицейских легендой. Поэтому Харлан проглотил три таблетки и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза, словно пытался представить себе сотню ужасных вариантов преступления и миллион осложнений. Затем он открыл глаза и грубо выругался. — Мне это не нужно. Только не сейчас.

— Я на это тоже не напрашивался.

Его друг послал ему страдальческий взгляд, говорящий об обратном.

— Черта с два. И что мы имеем?

— Мы имеем распотрошенный автомобиль, принадлежащий миллионеру Филу Мунро, который, будучи в отъезде, пропустил обычный звонок своей дочери в воскресенье, и женщину-телохранителя, которая лжет мне всякий раз, как открывает рот. Во всяком случае, мне так кажется.

— Почему тебя удивляет, что женщины тебе лгут? Если какая-то аморальная женщина появляется в пределах слышимости, она тут же устремляется прямо к тебе, словно бабочка на огонь. Объясни мне это явление. Почему так происходит?

— Количество обеспечивает безопасность? — У Салли было каменное лицо.

Капитан Харлан не оценил юмора. Он никогда его не ценил. Потер глаза и вздохнул — длинно и тяжело.

— Выкладывай свою лучшую версию по Мунро.

— Он поехал туда на встречу. Подтверждено записью в календаре. Или по собственной воле пошел с кем-то в другое место, или они ждали, пока он выйдет из "Мерседеса", чтобы схватить его. В машине нет никаких следов борьбы. Нет крови. И возле машины тоже. Учитывая род занятий Мунро, мы должны считать, что он вполне способен защитить себя. Не представить себе, чтобы он легко сдался. Поэтому, что бы ни случилось, это случилось не на Петри.

— Требование выкупа?

— Пока нет. Но я уже сказал тебе. Я не доверяю этой женщине. Мы с ней не больно ладим.

— Ты всегда так.

— Да, ну, мне обычно не приходится их обезоруживать. Эта носит в лифчике крупнокалиберный пистолет.

— В лифчике? Откуда тебе это может быть известно? — На мгновение Харлан застыл, уставившись на Салли, словно обдумывал версию убийства. — Скажи мне, что не находишься с ней в интимных отношениях. Черт побери, тебе лучше меня в этом убедить.

Пожав плечами, Салли ответил:

— Ладно. Будь по-твоему. Нет. Ну, фактически нет.

— Объясни причину.

— Того, что я ее обезоружил? — Салли нарочно сделал вид, что неверно понял вопрос. — У меня есть одно небольшое правило: в комнате, кроме меня, ни у кого не должно быть оружия.

— Нет! Скажи мне, почему именно ты должен быть в этом замешан? Не мог просто позвонить нам и поделиться своей информацией?

— Такой уж я чудак. — Салли нагнулся вперед, начиная терять терпение. — Когда срабатывает пожарная тревога, я не вынимаю батарейки из датчиков, не вызываю пожарных и не вытаскиваю на газон вещи. Я ищу источник возгорания. И на этот раз я… обнаружил настоящий пожар.

— Ты его всегда находишь. Твоя проблема в том, что ты сам ищешь пожар, правда, Салли? Ты всегда ищешь когонибудь, кого будешь ненавидеть больше, чем самого себя, и мы оба это знаем.

Салли поднялся и уперся ладонями в крышку стола Харлана. Все путы профессиональной вежливости лопнули. Всякие формальности были отброшены, когда двое старых друзей ступили на знакомую почву.

— Тебе не следует начинать все сначала.

— Нет, это тебе не следует делать этого. — Харлан тоже встал. Даже стоя он был на несколько дюймов ниже Салли и не мог смотреть ему в глаза прямо. Но это, казалось, его не смущало. Харлан был одним из двух людей, которых Салли не мог заставить опустить глаза. Второй была Джесси.

Бывший начальник Салли продолжал, не делая паузы:

— Ты хотел уехать из Хьюстона, вырваться из города "плохих парней"? Хотел отойти от края пропасти прежде, чем потеряешь способность ощущать только ненависть? Отличать хороших людей от плохих? Я тебе дам один совет. Нет, черт побери! Я отдам тебе приказ. Живи в соответствии с этим решением, Салли! Это было хорошее решение, видит Бог. Заклинай своих собственных демонов и оставь нам наших плохих парней. Это не твое дело.

— Эти плохие парни забрались на мою территорию, — напомнил Салли, и голос его звучал тихо от сдерживаемого гнева. — У Мунро летний дом на острове Джерико. Там живет его девочка. Я нашел брошенную машину. — Салли отодвинулся от стола. — Я веду это дело.

— Дай мне пару минут, чтобы позвонить твоему начальнику, и ты не будешь его вести. Основное место жительства Мунро здесь. Служба безопасности Мунро находится здесь. Машина — единственная зацепка — тоже здесь. Это наше дело. Им займется Питер.

Долгое мгновение они в упор смотрели друг на друга в молчании. Салли потянулся к ручке двери, стараясь сдержать кипевший в нем гнев. Неужели все сказанное Харла-ном — правда?

Наконец он рывком распахнул дверь.

— Пусть Питер очень старается. Скажи ему об этом.

— Сам скажи, — парировал Харлан. — А потом отвезешь эту девочку домой, убедишься, что она в безопасности, произнесешь стандартную речь и предоставишь нам заниматься своим делом. Мы дадим тебе знать, если понадобится твоя помощь.

— Это произойдет, когда рак свистнет? — с издевкой спросил Салли.

— Довольно точная оценка. — Харлан снова сел. — У нас есть твои показания. А теперь убирайся. Я свяжусь с твоим шефом.

Джессика сжала руку Айрис, как только увидела Салли, выскочившего из кабинета начальника обратно в общую комнату. По-другому это не назовешь. Что бы ни произошло в офисе капитана, это отразилось на нем. Салли всегда казался опасным, даже когда улыбался. Но это было нечто иное.

Словно кто-то обнажил самую сущность Салливана Кинкейда. Не было света, уравновешивающего тьму. Не было насмешливой улыбки, тайной угрозы. Вместо этого угроза стала непосредственной и реальной, едва сдерживаемой.

Когда он взглянул на нее, волосы на ее затылке зашевелились. Боже, спаси того, кто перебежал дорогу Салливану Кинкейду! И еще мелькнула одна непрошеная мысль. Боже, спаси ту женщину, которая полюбит этого человека. Любить его — все равно, что держаться в грозу за громоотвод и надеяться, что останешься невредимой.