Анна Дэвис - Такси!

— Господи…

Крэйг пробормотал что-то, чего я толком не разобрала. Что-то вроде «демоны внутри». Он снова полез за сигаретами и на этот раз отыскал-таки зажигалку.

— Пытаюсь бросить. Просто утро выдалось нелегкое.

Я поборола желание прочитать ему лекцию о здоровом образе жизни и вместо этого рассказала о своем сне:

— А мне снится цвет. Цвет, которого не существует в природе. Он заполняет мою голову и пугает до смерти.

Крэйг вскинул бровь и выпустил облачко дыма.

— Тогда на что же этот цвет похож?

— Вроде розового, но не то. Или, может, зеленый… А иногда кажется, что синий.

Мы шли мимо паба в виде пришвартованного корабля. На Южном берегу мерцала огнями бетонная громада Королевского фестивального зала.

— Или серый, как фестивальный зал, — размышляла я.

— Ну вы даете. Разве бывает цвет, которого не существует? Все цвета есть в спектре. И этот тоже должен где-то быть. Надо просто определить, что он собой представляет.

— Да нет его в спектре! Он есть только в моей голове. Не станешь же ты утверждать, что моя голова — это тоже спектр. Это что-то другое, и я этого боюсь.

Я рванула вперед, мимо Хангерфордского моста, мимо станции метро, оставив Моргуна позади.

— Катерина! Извините! Я не хотел…

— И хватит меня так называть!

Мы сидели в итальянской забегаловке — то ли кафе, то ли магазинчике — возле «Оксо Тауэр». [9] Дорогой ресторан в Центральном Лондоне. Это было одно из излюбленных местечек Моргуна. Он объявил, что тут лучшие в городе рогалики, и предложил угостить меня завтраком. Аппетит ко мне уже вернулся, а в животе бурчало так, что и в голову не пришло отказываться. Кафе только-только открылось, мы оказались первыми посетителями. Пахло жареным беконом и кофе. Мы устроились в уголке, за уютным столиком с бело-зеленой скатертью, как раз под списком особых блюд. Три итальянки расставляли на стойке тарелки со всевозможными сандвичами. Девчушка, обслуживавшая нас, насвистывала «Звездное знамя». [10] Государственный гимн США. Похоже, она не была в курсе, что это такое.

Рогалики оказались неплохие, хотя лучшими в городе я бы их не назвала. Я облизнула пальцы и потянулась за маслом.

— Моргун, поведай наконец, чем ты занимаешься.

Он отмахнулся:

— Давай не будем об этом. Слишком нудно.

— Но я хочу знать. Ты обо мне все выспросил. А это единственная вещь, которую я хочу знать о тебе .

Моргун с загнанным видом потер голову.

— У меня свой бизнес. В некотором роде работа по связям с общественностью. В настоящее время я устраиваю международную конференцию производителей зубочисток.

— Ясно.

— Я же предупреждал, что это скучно, но ты сама хотела узнать. — Он глотнул капуччино.

— Не так скучно, как водить такси, — буркнула я с набитым ртом, а про себя сделала заметочку: врет .

Уверена на все сто. А навела его на эту идею пачка зубочисток, валявшаяся на столе. До чего же никудышный лгун. И придумать ничего не может, если подсказки нет прямо под носом. А формулировка-то какова — «в некотором роде»! И что у людей за манера — напускать такой туман вокруг своей работы. Хотя, может, он по природе скрытный.

— Хотелось бы увезти тебя на денек из Лондона, — сказал Моргун. — Покатались бы. Готов спорить, саму тебя еще никто не катал?

— Рискованно. Буду командовать с заднего сиденья.

— А я все-таки попробую. — Моргун весь вымазался сахарной глазурью от рогалика. Вид дурацкий и забавный — но вдруг добродушная улыбка показалась мне какой-то неестественной. Если тебе нечего скрывать, зачем врать про свою работу?

— Ну давай, — подначивал Крэйг.

— Работать надо. Я не могу расслабляться.

— Я и не мешаю тебе работать. Доставлю обратно когда пожелаешь. — Поставив локти на стол, Моргун грел в ладонях чашку с капуччино. Из-под рукавов пиджака виднелись манжеты рубашки. Он носил запонки. Господи, да кто сейчас их носит? Жулье, вот кто.

— Как насчет пятницы? Ты свободна?

Пятница. Тринадцатое. Злосчастная попытка отца отслужить заупокойную службу по моей бедной матери. Худой седовласый человечек топчется у входа в церковь; на нем костюм, который он надевал на родительские собрания. Пожимает руки, благодарит — и непостижимым образом кажется довольным собой. Ничего не осталось от смеющейся, танцующей, пьющей джин и глотающей таблетки женщины — только урна с прахом в земле.

Затрезвонил телефон — не мой. Гнусный мотивчик «Нокиа». Моргун вытащил мобильник из кармана.

— Алло? — До меня доносился еле слышный голос звонившего. Моргун кивал, хмурился, потом принялся нетерпеливо постукивать ногой. — Да. Подъеду прямо туда. Через полчаса. — Он отсоединился.

— Что-то срочное?

— А? — Моргун уставился на меня так, будто хотел спросить: «А ты кто такая?» Мысленно он уже был на улице.

— Крэйг?

— Надо ехать. — Он наконец пришел в себя. — Извини. — И выскочил за дверь, что-то крикнув через плечо. «Я тебе позвоню», наверное. А может быть и нет.

Девчушка-официантка подошла со счетом.

Ну спасибо тебе, Моргун.

Я накручивала педали велотренажера — отдувалась за рогалики, которые смолотила пару часов назад. Мысли пребывали в свободном полете. Спортзал для этого — идеальное место. Тело вкалывает на всю катушку, а сама ты бродишь где-то еще.

Моргун.

Я упорно твержу, чтобы он убирался. А он с таким же упорством возвращается обратно.

Секрет управления моей пятеркой заключается в том, что я держу все под контролем. Но с Моргуном не так просто. Он полон сюрпризов, и потому с ним трудно. Но это же придает ему привлекательности. Будто балансируешь на лезвии — а я такое люблю. И еще он меня интригует.

Мэв говорила: если кто-то голосует, прислонившись к фонарному столбу, тормози в нескольких ярдах от него. Пусть подойдет сам — проверишь, может ли он держаться на ногах. Если в не самом благополучном районе голосует одинокая девушка — подруливай медленно и проезжай чуть-чуть вперед, глядя в зеркальце: не торчит ли в дверях ближайшей лавочки компания парней? Но если человек сел в твой кеб — он на твоей территории. И держись с ним соответственно.

В дверях появилась девчонка, которую я не перевариваю, и первым делом вылупилась на меня. Я полыхнула на нее взглядом. Ненавижу эти выщипанные, дугой изогнутые бровки, этот белобрысый «конский хвост», болтающийся на ходу. Ненавижу дорогое голубенькое трико и маленький задик, которым она виляет, подходя к беговым дорожкам. А как разминается — тоже мне балерина выискалась. А как мы головку наклоняем, чтобы наушники плейера надеть! Начинает она в мягком, неспешном ритме — очень женственно и сексуально. Все четверо мужиков, ворочающих железо, пялятся на нее, и она это знает. Королева зала. Я постаралась выкинуть ее из головы и сосредоточиться.