Анна Дэвис - Такси!

Одеяло было не настолько плотным, чтобы заглушать слова.

— Мне это обязательно слушать?

Эми продолжала как ни в чем не бывало:

— «Может, Вам стоит узнать ее получше? Останьтесь как-нибудь с ней вдвоем, без Вашего друга. Что она любит — театр или кино? Играет ли в «Бинго»? Наверняка у вас найдутся общие интересы — и это Ваш шанс! Стисните зубы — и в бой! Может, Вам будет и не слишком весело в ее компании, но результат стоит затраченных усилий».

Ладно, если Эми хочет поцапаться — так тому и быть. Я села, привалилась к холодной металлической спинке кровати.

— Эми, а ты пару недель тому назад не была в цирке в парке Финсбери?

— Надо бы мне встретиться с твоей мамой, — изрекла Эми. На ее лице появилось решительное выражение. У нее было преимущество: в отличие от меня она как следует проснулась.

— Я ходила в цирк с приятелями и готова поклясться, что видела там тебя.

— А парней ты со своей матерью знакомила? Это все потому, что я девушка?

— Господи Иисусе… Ладно, который час?

— Начало двенадцатого.

— Боже, я всего четыре часа проспала!

— «Дорогая Стелла! — Эми держала в руках розовый листок бумаги. — Я уже год живу со своим парнем. Мы были счастливы и по-настоящему любили друг друга, но теперь, боюсь, моя ревность все погубит. Недавно из годовой поездки в Индию вернулась его бывшая девушка. Я знаю, что они расстались только из-за ее отъезда, и мне страшно: а вдруг он бросит меня ради нее? Когда он идет куда-нибудь с друзьями, мне кажется, что на самом деле он с ней. Я пыталась поговорить с ним, и он утверждает, что ему нужна только я. Но я же вижу, что его терпение вот-вот лопнет. Мой парень говорит, что я должна ему доверять, и это правильно. Так почему же я тогда не нахожу себе места? Ваша Параноичка из Донкастера».

Я терла усталые глаза, смутно припоминая наш с Уиллой разговор на кухне.

— «Дорогая Параноичка из Донкастера! — Эми снова принялась печатать. — Ключ к Вашим страхам кроется во второй строке Вашего письма — "по-настоящему любили друг друга". Если Вы действительно любите своего парня, учитесь доверять ему, как говорит и он сам. Вполне возможно, что и с той, другой девушкой он когда-то был счастлив, но теперь она — лишь частичка его прошлого. Люди меняются и двигаются дальше, и его настоящее — это вы . Но я знаю, как трудно порой от чего-нибудь отмахнуться. Если Вас все еще не отпускает тревога, почему бы не сказать своему парню, что Вы хотите познакомиться с той девушкой. Пригласите ее на обед или пропустите вместе стаканчик. Наверняка окажется, что она совсем не опасна, — может, она Вам даже понравится. И в самом худшем случае, если у Ваших опасений есть основания, Вы смело примете бой».

Совет абсолютно в духе Эми. Главный принцип ее философии заключается в том, что в жизни надо выбирать наиболее прямую дорогу. Ломись всем страхам навстречу — бум! — и вот тебе по лбу. Ну что же, теперь моя очередь.

— Эми, прервись на секундочку. Я хочу тебя кое о чем спросить.

Она развернулась на стуле; руки скрещены на груди, подбородок выпячен — попробуй сунься.

— Кэти, ты знаешь, как сильно я тебя люблю… Но есть пределы, переходить которые я не позволю никому — даже тебе!

— Эми, я не…

— Дай мне закончить. Я от тебя уже достаточно дерьма наглоталась, Кэти. Я смирилась с тем, что ты не пускаешь меня на порог, чтобы не расстраивать свою мамочку, суку хренову! Я молчала, когда ты критиковала мою рубрику и говорила гадости про моих подруг и их ориентацию — которая, кстати, и моя ориентация, а может быть, и твоя, хотя такой ярлык тебе не нравится. Я слушала твои обвинения и грязные домыслы насчет моей верности да еще из кожи вон лезла, пытаясь тебя убедить, что ты единственная женщина на всей планете, которую я действительно хочу… И ради чего, спрашивается? Ради того, чтобы ты появилась раз в неделю, затащила меня в койку, а потом слиняла снова. Да на хрена мне это сдалось?

— Но…

— Нет, Кэти. Хватит. Я не сплю с Черил, и я не была ни в каком цирке, и вообще я хочу, чтобы ты закончила эту дурь и заткнулась. — Она подняла руку; в узкий просвет между большим и указательным пальцами бил солнечный луч. — Еще вот столько, и я пошлю тебя, детка, куда подальше. Лучше не доводи меня.

И Эми, откинув с лица волосы, снова защелкала мышью над своими душеспасительными письмами.

— Как насчет завтрака? — На лице ее сияла довольная улыбка.

Пока Эми кромсала манго и клубнику, я, сидя за массивным столом, рассеянно выводила каракули на блокноте для памяток красной шариковой ручкой. Надо во всем разобраться. До чего же Эми увертлива — настоящая интриганка. В своей трактовке нашего романа Эми совершенно забывает, как загуляла на целые выходные с некоей Линдой, которую подцепила на конференции. Сознаться-то она созналась, но истолковала это как мучительный поиск ответа на вопрос, что есть моногамия — любовь или обладание. В конце концов она решила, что и то и другое необходимо для полноценных отношений, только сначала надо проверить все варианты. Еще Эми забывает о бритоголовой Саре, которая как раз вываливалась из этого дома вся в засосах, когда я неожиданно нагрянула после работы месяца три назад. Эми как никто иной умеет превращать хаос, в котором живет, во все, что ей заблагорассудится. Оказывается, это на меня ни в чем нельзя положиться, это только моя верность находится под большим вопросом и только я здесь на ровном месте впадаю в паранойю.

— Кэти, дорогая! Как дела на городских дорогах? — В кухню вплыла Уилла в небесно-голубом одеянии до полу и в очках с простыми стекляшками. Она принялась вскрывать какой-то конверт ножиком устрашающего вида.

— С перебоями.

— Сигаретку? — Она кивком указала на вскрытую пачку «Кэмел». — Ах да, вы же этим не увлекаетесь.

Сама она сигарету взяла и подсела к столу. Вдвоем мы наблюдали за манипуляциями Эми. Я смотрела на светлый пушок, покрывавший руки Эми. На шею, длинную, белую. На этот рот… Единственная женщина, к которой меня влекло. Невольно задумаешься, а многие ли женщины традиционной ориентации ловят себя на том, что смотрят на Эми иначе, чем на других девушек — просто хорошеньких, всего лишь миленьких. Эми — это чистый секс. Упругая попка, туго обтянутая джинсами, так и притягивает мой взгляд… и, как до меня впервые доходит, взгляд Уиллы.

— Кэти, — неестественно громко зашептала Уилла, хватая меня за руку, — вам еще не удалось поговорить с нашей мадам о том пустячке, который мы недавно обсуждали?

Я-то всегда полагала, что интерес Уиллы к Эми чисто материнский. Ну я и дура.

— Это еще что за пустячок? — подала голос Эми.

— Уилла полагает, что с этим разделом, «Тетушкиными терзаниями», ты сама себе занижаешь цену. И что ты слишком талантлива, чтобы быть «Дорогой Стеллой», — произнесла я ровным, лишенным выражения голосом.