Мэг Кэбот - Каблук Маноло

— Стойте, — выдохнула я. — То есть по законам штата я умерла?

— Умерла Эмерсон Уоттс, — поправил мистер Филлипс.

— Но ведь я и есть Эмерсон Уоттс! — вскричала я.

— А вы уверены? — спросил он с легкой улыбкой. Его улыбка стала последней каплей. Внезапно мне стало страшно. Никогда в жизни я так не боялась, даже когда увидела, что огромный экран падает прямо на Фриду.

— Да, уверена, — настойчиво повторяла я, подавшись вперед. — Зачем мы все это обсуждаем? На что вы намекаете? Только не надо уверять меня, будто я умерла, а Никки Ховард жива.

— Вы меня не поняли, мисс Уоттс! Вы и есть Никки Ховард.

Я снова оказалась в палате — единственным пациентом во всем корпусе «А» Института неврологии и нейрохирургии Старка. И снова в больничной рубашке. Доктор Холкомб хотел провести еще какие-то исследования. По их результатам врачи решат, когда меня можно отпускать домой. Точнее, в пентхаус Никки: ведь теперь именно он станет моим домом, раз мне предстояло продолжить выполнение ее контрактных обязательств.

После той беседы, когда старковского юриста уже не было поблизости, мама с папой, конечно, стали наперебой убеждать меня, что все это совершенно не обязательно. Если я чувствую, что не справлюсь, они как-нибудь выплатят два миллиона, а также покроют судебные и прочие расходы.

— В конце концов можно объявить о банкротстве, — бодрилась мама.

Так подставить собственных предков? Ни за что на свете! Поэтому я, естественно, успокоила их, сказав, что справлюсь. По поводу исполнения обязанностей Никки я и правда не волновалась. Ерунда! Модельный бизнес — прямо скажем, не самый тяжкий на свете хлеб. Ну что сложного стоять перед объективом, втянув живот? Насмотрелась я на них во Фридиных журналах: явно не физики-ядерщики! Больше напрягала личная жизнь Никки. Ее любовные отношения были, мягко говоря, несколько запутаны.

От этих мыслей желудок сделал сальто (а может, давал о себе знать гастрит, о котором говорила Лулу). Пора взглянуть фактам в лицо: мне предстоит играть роль Никки всю оставшуюся жизнь. И только ближайшим родственникам будет известна вся правда.

По словам мистера Филлипса, общественности будет представлена следующая версия: в результате обморока на фоне резкого снижения сахара в крови и истощения Никки Ховард сильно травмировала голову, что, в свою очередь, привело к амнезии. Это объяснит, почему на съемках я не узнаю ни стилистов, ни визажистов, с которыми работала Никки.

Неужели в «Старк энтерпрайзиз» серьезно рассчитывают, что версия с амнезией способна кого-нибудь убедить? По-моему, они слишком оторвались от реальности. Я тут же сообщила мистеру Филлипсу, что, скорее всего, уже говорила Брендону и Лулу, кто я на самом деле. На что он невозмутимо ответил: «История с амнезией — идеальное объяснение». И тут до меня дошло, что он прав. Лулу и Брендон купятся на эту версию стопроцентно. Они уже готовы были поверить, что меня завербовала Аль-Каида, или в переселение душ. Такие во что угодно поверят.

Впрочем, все это меня не очень волновало. «Старк энтерпрайзиз» — вот что вызывало настоящую тревогу. Они практически закабалили моих родителей. Причем вырваться не было никакой возможности. Откуда два профессора возьмут два миллиона, да еще деньги на судебные издержки? И потом, кто-то следил за Никки через фирменный старковский компьютер, пребывая в полной уверенности, что ни она, ни я этого не заметим. Не хочу показаться параноиком, но, похоже, Никки контролируют ее работодатели в «Старк энтерпрайзиз». Может быть, я и преувеличиваю, однако при мысли о незримом присутствии корпорации в моей жизни становилось как-то не по себе. А что теперь будет со мной? С прежней Эмерсон Уоттс, про которую Кристофер так давно сказал, что она нормально выглядит?

— Кстати, а куда дели мое тело? — поинтересовалась я у родителей. Мы ждали, пока придет доктор Хиггинс, чтобы отвести меня в лабораторию. — Ну, то, в котором я родилась.

Они переглянулись. Потом мама осторожно вымолвила:

— Милая, мы его, как бы тебе сказать, кремировали.

Я в ужасе смотрела на нее.

— У нас не было выбора, — быстро заметила она, увидев мою реакцию. — Мы не могли скрыть, что в «Старке» с тобой произошел несчастный случай. В тот день фоторепортеры толпами бегали за Никки Ховард, так что они все засняли. Потом по Си-эн-эн показывали, как тебя придавило огромным экраном. По телевидению только о несчастном случае и говорили — это стало самой большой новостью недели. Повторяю, у нас не оставалось другого выбора.

— Тебе, наверное, будет приятно узнать, что на похороны пришло очень много народу, — своеобразно попытался улучшить мне настроение папа. — «Старк энтерпрайзиз» даже оплатили бабушке дорогу из Флориды.

И тут я почувствовала, как на глаза набежали слезы.

— Так бабушка думает, что меня больше нет? — выдавила я. Теперь никто не пришлет мне на Рождество очередную футболку с надписью «Самая лучшая на свете внучка». А на день рождения — открытку с двенадцатью долларами, спрятанными внутри.

— Детка, — произнесла мама, закусив губу, — честно говоря, да. Прости. Ты же знаешь, что мимо нее не проходит ни одна сплетня. Как соберутся с соседками около бассейна да начнут новостями обмениваться… Мы никак не могли сказать ей правду.

Невероятно! Выходит, слухи о моей смерти не преувеличены! Меня нет в живых. В юридическом смысле, в медицинском смысле, в техническом смысле. Короче, во всех возможных смыслах, кроме единственного, который имеет значение, — буквального. Я умерла и в связи с этим не могла даже на собственные похороны посмотреть.

— Из школы кто-нибудь пришел?

— Конечно, — ответил папа после странной секундной заминки. — Кристофер с отцом.

Его слова стали последней каплей. Первый раз за все время после операции я сорвалась.

— Кристофер? — задохнулась я. — Господи! Он ничего не знает? Кристофер тоже думает, что я погибла?

Я уже ничего не видела из-за хлынувших слез. Родители в панике переглянулись. Испугавшись, что сейчас начнется истерика, мама кивнула папе. Сейчас побегут за доктором Холкомбом, чтобы вколол мне что-нибудь покруче.

— Милая, пойми, не могли мы ему правду сказать, — произнесла мама, садясь на край кровати и обнимая меня. Козабелла, уютно устроившись в моих ногах, приводила в порядок свою шерсть. — Поверь, нам было нелегко это сделать. Ты же слышала, что сказал мистер Филлипс.

Еще бы! Я прекрасно слышана, что сказал мистер Филлипс! Он-то как раз и объяснил, почему для спасения жизни обычной одиннадцатиклассницы использовали редчайшую и дорогостоящую технологию пересадки тела. Эмерсон Уоттс никого не интересовала. Спасали Никки Ховард, а не меня.