Ольга Резниченко - Черта

— Света, тебя зовут.

— Вы что, покурили?? Я еле дождалась своей очереди в душ. Да и разделась уже.

— Света, срочно. Это — Юрик.

Аррр… Черт. Что ему надо??

— Так. Пусть только, кто займет мою кабинку — вернусь и убью.

(спешно замоталась в полотенце…

босыми ногами по кафелю

… и вынырнула за дверь).

Замер, замер, ошарашенный увиденным. Тяжело сглотнул.

— Юрий Дмитрич, что вы так ведете себя, будто никогда не видели полуобнаженной девушки.

Прокашлялся и мило (пристыжено) улыбнулся.

(спешно оторвался взглядом от моей груди и наконец-то уткнулся в глаза)

— Й-й-я… Вот чего пришел.

— Да, слушаю…

(и снова тяжело сглотнул; волнения так и разрывало его изнутри — да уж, а если бы я полотенцем не прикрылась — его инфаркт бы схватил??)

Вновь прокашлялся. Отвел взгляд в сторону. Глубокий вдох.

— В общем, уезжаю я.

— ЧТО??

— На несколько дней. Меня заменит Федор Николаевич. А..а… вот и он, кстати…

(к нам спешно приближался молодой человек,

лет так около тридцатка)

— Вот он и заменит. Так что прошу, не опаздывайте на занятия. И ведите себя сдержано, прилично. Особенно ты, Света. Прошу, не пререкайся.

….

Федор Николаевич Маранцев. А это — староста моей группы, Киряева Светлана.

(что???

этот ублюдок…, едва меня завидел,

как гадкая, пошлая улыбка расплылась на его лице;

игриво вздернул бровью, скользя, меряя взглядом меня с ног до головы —

казалось бы, тут же раздевая в своих пошлых фантазиях)

— Очень приятно, — вкрадчиво прошептал этот урод.

Фу. Нервно дернулась, сжалась я. Спешно скрестила руки на груди, прячась от больного внимания.

Промолчала. Лишь ядовито ухмыльнулась в ответ.

И спешно взгляд перевела на своего Юрчика.

Эх, мальчик, мальчик мой, и на кого же ты нас оставляешь?

Тяжелый вдох.

— В общем, думаю, сдружитесь. А ты, Федька, не забывай — это девушки, с ними ласково надо, а не так как ты со своими бойцами… обращаешься.

— Непременно, — ехидно заулыбался тот, — буду чрезмерно ласков и нежен.

— На этом — всё? — не выдержала я больше… присутствия похотливого кобеля.

(его тупое, смазливое личико только и раздражало)

— Да, — спешно ответил Юра.

— Тогда я пошла. Баня стынет.

Резкий разворот — и скрылась за дверью.

Фу, мерзость.

Этот взгляд Федора… просто коробит. Будто кто на меня помои вылил.

Бве.

Пффф… срочно в душ.

Отмыться от… грязи.

Называйте это хоть паранойей, хоть каким-то бзиком, но…

Федора я на дух не переносила.

Как и просил Юра…

Да нет. Причем тут его просьба?

Просто… не хотелось трогать дерьмо, чтобы оно… не попортило воздух.

Молчала, словно воды в рот набрала. На тупые шуточки — не реагировала. На подколки и унижения — забивала.

… глупое, навязчивое чувство, что еще чуток — и я вынесу ему мозг… одним выстрелом.

Просто, дайте мне причину — и разорву!

(стрельба в тире — одна отрада;

этот идиот сваливал в подсобку — оставляя нас наедине с мишенями)

— Лена? А где Лена?

Лера, куда Лена свалила?

— Не знаю. Я ее не видела.

— Она вроде… к Федору пошла. Живот заболел, вот и хотела отпроситься к медикам.

Черт.

Сердце ойкнуло. Не знаю, не знаю, с чего я взяла — но тупое предчувствие дикой сиреной завыло внутри.

Какого хрена???

Я… я замерла…. опешила, растерялась на миг — не могла поверить своим глазам, своей логике.

Доли секунды — и понятое… током, иглами выбилось, отпечаталось в разуме, приводя сознание в ужас.

Заплаканная Лена… зажатая в углу. Федор, выкручивающий ей руки. Попытки содрать с девушки штаны.

Машинально, как в дурмане… Сердце замерло. А в голове — заледенели эмоции.

Резкий рывок — выхватила из-за пояса свой ПМ. Точное прицеливание…

(машинально снимаю с предохранителя,

передергиваю затвор)

— СУКА, руки ПРОЧЬ! Вверх их, так чтобы я видела! Иначе пристрелю!

Испуганно замер. Неспешно, медленно обернулся.

(глаза выпучились от шока)

(медленно стал поднимать руки вверх, скользя по воздуху)

… вдруг ехидная ухмылка скривила губы

(я понимала, понимала, что его подчинение — слишком хрупкое,

хрупкое, чтобы надеяться или верить)

— Ты же не выстрелишь, — ядовито прошептал, прошипел.

(нервно хмыкнула)

— ТЫ… думаешь? — а руки сталью налились — ни дрожи. Ни сомнений. Лишь больное желание — ВЫСТРЕЛИТЬ.

— Свет, не надо, — вдруг… едва слышно прошептала Елена.

(торопливо отползла в сторону на четвереньках, убегая от Федора… ко мне)

— ТЫ не выстрелишь, потому что тебя сразу в Низы, на ФАРШ, пустят.

— Или тебя — за то, что попытался сделать.

Проверим?

— Свет, всё нормально. Он не успел…

— Сука ты, Федя. ВОН ОТСЮДА!

МАРШ!

Чтобы я больше не видела возле нас — иначе…

— Настучишь?

— НА КРЫС не стучат, их выкрывают. Мразь. ВОН!

Иначе, ей-богу, всю обойму в тебя выпущу.

(нервно сглотнул)

Медленные, растяжестые шаги на выход. Веду, слежу дулом за ублюдком, держа на мушке суку: рыпнется — выстрелю.

— Я еще тебя достану.

— Я не боюсь.

Я понимаю, понимаю, что в любую секунду он может выхватить свой пистолет (из-за пояса, если он носит его, как Юрка, или же дернется в сторону — и схватит с полки какой-нибудь… учебный) — и мне не жить.

Пуля в лоб — и развалюсь на кафеле.

(а мертвые не плачут, да и не жалуются — сойдет все с рук).

Я знаю, что мое поведение сейчас — сверх самонадеянное. И глупое.

Но не отступлюсь. Палец прикипел к курку — и едва что… буду жать. Выстрелю.

— Пошел отсюда, чтобы глаза мои тебя не видели.

(уже более сдержано прорычала я)

Нервно скривился, изображая улыбку (неохота казаться слабым).

Но подчинился… — вывалился в дверной проем и скрылся прочь.

мне повезло.

Спешно выглянула за поворот — нет его. Убежал.

Пожалел меня…, наверно.

Вечерняя пробежка. Тренера нет.

Присела на корточки, спиной облокотилась на станину турника.

— И что будем делать? — едва слышно прошептала Лера.

— Подождем еще немного. Не будет — три круга и…

— Идёт.

Спешно обернулись все… Прикипели взглядами к ублюдку.

Улыбается, скалится.

Делает вид героя (а в глазах смущение, неловкость и испуг) — чертов демон.

— Чего расселись? Давайте, пять кругов разминки…

… А ты, Киряева, останься. Есть разговор.

(подчинились — неспешно прошлись на беговую дорожку и сорвались вперед)

А я сижу. Сижу, не двигаюсь.

Жду.

Не торопливо, вальяжной походкой, подошел ближе.

— Света, — (глубокий вдох, выжидающая пауза — но я молчу, а потому продолжил) — Остался лишь один день. Завтра пережить — и разойдемся… полюбовно. Так как? Не будем ссорится?