Ольга Резниченко - Черта

— Ты уже поссорился…

(молчит, холодно улыбаясь)

Говоришь, один день? Что же… Потерпим тебя. Так уж и быть.

(тяжело сглотнул)

— Ты Филатову расскажешь?

— Зачем? Лучше на крючке тебя потаскать, — (поднялась, выровнялась рядом; пренебрежительный взгляд (мой)… меряя с головы до ног ублюдка). — Но если хоть что-то подобное еще раз произойдет, хоть малейший намек на попытку. Я выпущу тебе пулю в лоб. И мне насрать, что будет потом со мной. Ясно?

Нервно фыркнул, ядовито ухмыльнулся.

— По рукам.

Неспешно прошелся куда-то в сторону. Вдруг резкий разворот.

— Киряева, почему ты думаешь, что я тебя боюсь? Что сам не захочу с тобой разобраться, красиво замяв это дело?

— А я не думаю. Я знаю, что попытаешься. Но поверь, весь взвод не перестреляешь и в Низы не спихнешь.

(удивленно дрогнули брови)

— Значит, рассказала?

— Пусть знают, какая ты рыба. А свой шанс… меня остановить — ты уже упустил, Федя.

Раздраженно скривился.

— Сука ты, Киряева.

— Еще какая, — ядовито улыбнулась я. — А будешь плохо себя вести — еще и Фурией стану.

…

Спросите, почему я не хочу доложить начальству? Почему?

Тут два варианта. И оба — не в мою пользу.

Первый — они и так все знают… какой он. И плюют, покрывают. Подумаешь, с девочками развлекается. Все равно мы для них — мясо.

А второй — кто мне поверит? Кому поверят: новичку или тренеру? Чье слово важнее, весомее… тяжелее?

Сама спровоцировала…

Приревновала — и за пушку схватилась… Или еще какой больной бред придумает…

Ленка молчит, испуганно отнекивается. Боится признаться.

Так что, коснись разборок — тут же скроется в кусты.

Я не осуждаю — ее дело.

Ее это просьба… всё забыть.

Не знаю, не знаю… как по мне: сразу бы удавку… таким на шею — и вздернуть, еще до рассвета, чтобы и Солнца взгляд не порочить.

День начался отвратительно.

Отвратительно? Просто УЖАСНО!

В.П. отчитала нас за оценки, пообещав наградить дополнительными часами физики и химии.

На складе протекли трубы, а потому наши костюмы… были "слегка" влажными. Удивительно — датчикам по барабану, а вот нашей коже — кромешный ад. Жуть, как противно.

Но и на этом удача не остановилась — душить, так душить.

Тяжелые тучи упорно стягивались в одну кучу, как бездушные гадюки.

Еще чуть-чуть — и взорвется небо… плачущим рёвом.

ПТБ.

Казалось, кто-то безумный… воздух истыкал прутьями, расписал иголками… вечными, постоянными, ледяными и гадкими; холодными параллелями… разрезал весь мир. Словно в клетку заперли птичек. И не протиснуться, не пролезть — стена… из бестелых, прозрачных лозин. Водная стихия бесстрашна.

Барабанит, язвительно выстукивает каплями по голове… и жадными потоками прозрачной крови… стекает по каске, очкам… "не промокающей" зеленой "коже".

Полный кабздец.

— Федор, и как мы будем в такую погоду воевать?

Скривился, несмело пожал плечами.

— Как и все.

На самой базе… единой отрадой стали небольшое крыльцо хижины, да беседка в центре поляны.

— Сама с картой разберешься? Или что подсказать?

— Разберусь, — гневно выплюнула слова Маранцеву и вырвала бумагу из рук.

— Как хочешь, — едва слышно прошептал. Резкий разворот — и поспешил в дом… чаи гонять.

… и вправду, чего ему напрягаться из-за нас?

— Света, тут такой дождь. Что делать будем? — едва слышно прошептала Лера.

— Так, а какие здесь варианты?

Сражаться.

Надеюсь, скоро стихнет дождь,

да и лес… вроде, густой — может, не всё так и плохо, как кажется на первый взгляд.

— Готовность номер один, девчата, — вдруг вышел на крыльцо Федор (урод, бормочет, сквозь напханный рот — уже что-то жует)

Достал ракетницу… и

Зеленая ракета сорвалась вверх, едко шипя от злости.

Неспешно развернулся. Достал из кармана бублик, закинул себе в рот — и прошелся вдоль крыльца.

Фу, мерзость. До сих пор не выходит из головы картинка вчерашнего.

И как такого подонка еще могут ставить в тренера, инструкторы…. воспитатели??? Как?

Злобно чертыхнувшись себе под нос, тут же выскочила на улицу.

Забралась в беседку, растянула карту на столе — и давай изучать план, как до этого Юрка учил.

Эх, Филатов, Филатов. Если бы только знал, как я по тебе скучаю.

Сукины дети. Просто нервов не хватает.

Нет, не спорю. Девчонки старались изо всех сил…

Но то ли враг был сильнее, то ли, просто, удача… окончательно повернулась к нам задом — буквально за первые два часа в меня четыре раза попали. Из них — уже две "смерти".

…

— Маранцев, дай план.

— Ты же его уже смотрела.

— Дай, мне нужно кое-что уточнить.

— Знаешь же, Капитану только один раз на него можно смотреть.

— Слышишь, с каких пор ты такой правильный стал? — гневно зарычала я. Спешно подошла к столу, и начала перебирать, перекидывать его бумажки в папке.

— Не много ли ты на себя берешь, Киряева? — удивленный, застыл Федор подле меня — но не вмешивается.

— Немного.

Видел Бог. Мы пытались.

Пытались.

Еще три ранения — и меня окончательно списали на "пенсию".

Дождь уже не мучил,

… зато грязь, подорванный настрой, хромой бравый дух и куча прочего дерьма в душе — сыграли, вылились в злой рок.

Всё… Синяя ракета взлетает вверх.

… отчаянно визжу в микрофон, координируя "выживших" — хотя бы успели добежать, прежде чем Красный сигнал исполосует небо.

А коль нет — сразу можно заказывать всем нам гробы и панихиду.

Чертовый бой. Чертовый день. Отстойная жизнь.

Два красных пореза на небе — и команды направляются на ТОС.

— Ну что, бычка. Выкусили? Не долго правили балом? — вдруг послышалось за моей спиной.

Резкий разворот.

… взгляды встретились.

Ну, сука. Это ты зря.

Резкий, жестокий удар… с кулака прямо в нос… — и только красная юшка потекла из носа. Инстинктивно прикрыла лицо руками — да поздно, милочка…

Замерла. Растерянный взгляд, глаза метают молнии по сторонам. Секунды на осознание — и вдруг кинулась на меня в ответ.

А я ждала — перехват удара, проворным движением да руку заломать за спину, жесткий удар по ногам подсечкой — и рухнуло тело бездушно, словно мешок с дерьмом… лицом прямо в грязь.

Дернулась. Дернулась — попытка встать — а я давлю, вдавливаю рожей в землю. Руку заламываю сильнее… до дикой боли, на грани хруста — визжит, пищит, кричит… ревет, отчаявшись, коза.

— Что, сука? Кто тут у нас бычка?

— КИРЯЕВА, МАТЬ ТВОЮ!!!!!!!

… узнала, узнала… голос моего Юрчика…

Невольно дернулась, обернулась — как вдруг резкий удар в грудь… и отлетела назад я — попятилась, нервно махая руками по сторонам — не удержалась, плюхнулась в объятия Филатова.