Анджела Дрейк - Дитя любви

Эмилио покраснел, его кадык заходил ходуном.

— Я отдал его еще и потому, что Алессандра лучшая наездница, чем ты, — беспощадно закончил Рафаэль.

— Бедный Эмилио. В искусстве верховой езды тебя сравнивают с женщиной. Это слишком жестоко, не так ли? — лениво вставила Катриона.

— А ты помолчи! — отрезал Рафаэль. — Придержи свой поганый язык! Сейчас дойдет и до тебя!

Рафаэль гадал, понимает ли его умная сестра, что сейчас он ведет ту же игру, которая доставляет такое удовольствие ей. Она — большая мастерица дразнить людей, подстрекать, провоцировать и заставлять раскрывать карты.

Он опять повернулся к Эмилио.

— Когда ты, наконец, начнешь отвечать за свои поступки? — требовательно спросил он.

Эмилио уставился в пол.

— Когда ты повзрослеешь и перестанешь рассчитывать на подачки?

— Я уже взрослый! — воскликнул Эмилио, дрожа от негодования.

— Нет. Ты все еще ребенок, забавляющийся игрушками. Только игрушки у тебя слишком дорогие. Купленные на деньги бабушки.

Эмилио сморщился, поняв, что загнан в угол.

Рафаэль повернулся к Изабелле.

— Насчет учебы на автогонщика твоя идея?

— Да чему тут учиться? — пренебрежительно бросил Эмилио. — Нужно просто водить машину!

— Тебе нужен опыт. Нужны спонсоры. Своя «конюшня», она же команда механиков. Ты думал об этом?

— Да!

— И что же?

Эмилио выпятил губы, тяжело задышал, как готовый расплакаться ребенок, и исподлобья посмотрел на Изабеллу.

— Она не дает на это денег. Мешает мне делать то, что я хочу!

— Ты просил у нее денег, чтобы нанять команду?

— Да.

Враждебный взгляд Рафаэля заставил Изабеллу вздрогнуть.

— Я больше не дам ему ничего, — сказала она дрожащим голосом. — Хватит.

— Я тебе говорил, что заработаю намного больше и все верну, но ты не слушала! Глупая старуха! — завопил Эмилио. — Ты ничего не понимаешь в автогонках!

На глаза Изабеллы навернулись слезы.

— Извинись! — загремел Рафаэль и грозно шагнул к племяннику. — Сейчас же!

— Прости, — поспешно пробормотал Эмилио, покосившись в сторону бабки.

Катриона вздохнула.

— К чему все это, Рафаэль? Мы уже поняли, что ты злишься на нас. Определи каждому наказание, и мы разойдемся по комнатам…

— Я не просто зол, — едва слышно сказал Рафаэль. — Меня тошнит от вас.

— Мне знакомо это чувство, — согласилась Катриона, разглядывая ярко накрашенные ногти.

Но Рафаэль не обратил на нее внимания.

— Вы позволили себе осуждать мою жену. Она изо всех сил старалась быть с вами любезной, скромной и тактичной. А вы отплатили ей жестокостью, злобой и коварством. Мария и Фердинанд относились к ней с большим участием, чем вы. Барселонский мусорщик сгорел бы со стыда, если бы вел себя подобным образом! Я не могу вас видеть! Вы позорите свой род!

Катриона процедила сквозь зубы какое-то ругательство, но Изабелла и Эмилио были сражены. Честь семьи значила для них очень много.

— Причиняя боль моей жене, — продолжал Рафаэль, — вы делаете больно мне. Неужели вы не понимаете этого? Чем я заслужил такое неуважение? Вы что, ненавидите меня?

Изабелла испуганно ахнула.

— Мы все любим тебя, Рафаэль! Поэтому и беспокоимся… Нам кажется, что эта женитьба для тебя не лучший вариант, — неловко закончила она и принялась теребить свои браслеты.

— Наконец-то вы заговорили честно! Спасибо, мама. Но почему ты считаешь это не лучшим вариантом? Скажи, я хочу знать!

Изабелла сразу же пожалела о своих словах. Теперь придется продолжать, но делать это надо тактично, чтобы не рассердить Рафаэля…

— Потому что Алессандра не испанка? — подсказал он.

— Ну… нет, — замялась Изабелла. — Хотя иногда удобнее быть женатым на своей соотечественнице.

— Очень хорошо. Значит, дело не в этом. Тогда в чем же? Алессандра красива, талантлива, трудолюбива, образованна. Лучшей жены для себя я не желал. Она отдала мне свою любовь, сделала меня счастливым. Что вы имеете против нее? — Наступило тягостное молчание. — Ты ведь не станешь снова затрагивать ее происхождение? Кажется, раньше тебя беспокоило, что Алессандра родилась вне брака. Дитя любви, по твоему определению. А также то, что ее мать, возможно, нарушает супружескую верность. — Он безжалостно уставился на Изабеллу, щеки которой пылали темным румянцем. — Снимок в журнале значит очень мало, если не знаешь ситуации, в которой он сделан, — продолжил Рафаэль. — Подумаешь, фотография в обществе коллеги! Но даже если там есть что-то предосудительное, к Алессандре это не имеет никакого отношения. В нашу первую ночь она была девственницей.

Трое Савентосов прятали глаза.

— Я сам в течение многих лет совершал прелюбодейство, — спокойно сказал Рафаэль. — Кажется, тебе было на это наплевать.

Изабелла откашлялась.

— Для мужчины это совсем другое дело…

— Вот как? А я думал, Христовы заповеди распространяются на всех. Поэтому давайте оставим лицемерие. — Он медленно повернулся и посмотрел на Катриону. — Тебе следовало бы высказаться, сестра. У тебя было несколько любовных связей, не так ли? И насколько я знаю, двое из твоих любовников были женаты.

Изабелла громко ахнула.

— Ублюдок! Мерзкий ублюдок! — с ненавистью бросила Катриона.

Изабелла повернулась к дочери. Ее глаза метали молнии.

— Это правда? У тебя были женатые любовники?

— Ну да, да, — устало ответила Катриона. — Ты думала, что я все эти годы жила монахиней? Конечно, у меня были женатые любовники. В моем возрасте все порядочные мужчины уже женаты. Меня никогда не привлекали неуклюжие мальчишки.

Изабелла и Эмилио обменялись оскорбленными взглядами. На лицах обоих застыло ханжеское выражение. Бабка и внук придерживались старомодных взглядов на привилегии мужского пола.

Катриона посмотрела на Рафаэля с невольным уважением.

— Я полагаю, благодаря тебе моя жизнь в этом доме закончилась… — Она дрожащими пальцами вынула сигарету и закурила, несмотря на гневный запрет матери.

— Да. И похоже, что я оказал тебе большую услугу, — с легкой улыбкой ответил Рафаэль.

Он оглядел свою семью, зная, что на время одержал верх. Наступило время поговорить о будущем.

— Не думайте, что я считаю свое поведение безупречным, — начал он. — Я допустил ошибку, пытаясь быть слугой нескольких господ. Я старался — как выяснилось, напрасно — щадить ваши чувства. Это обернулось предательством по отношению к моей жене. У Сандры сильный характер, и я понадеялся, что она выживет даже в той волчьей яме, которую вы ей вырыли…

Он остановился. В комнате стояла мертвая, непоколебимая тишина. Снаружи не доносилось ни звука.

— Я знаю, что подлинная причина вашей ненависти не имеет к личным качествам Алессандры никакого отношения. Ваши патетические речи не стоят ни гроша! На самом деле все упирается в деньги. Деньги и страх получить меньше того, на что вы рассчитываете.