Александра Торн - Драгоценный дар

Похоже, он перестал хмуриться. Она продолжала опираться на него, пока он помогал ей добраться до машины. Берт стоял рядом с «субурбаном», докуривая сигарету. Он вежливо улыбнулся Синди. Но в глазах его была открытая неприязнь. Ух, как же она его ненавидит! Так и вцепилась бы ему в волосы.

Вместо этого Синди подошла прямо к нему и обняла так, словно они старые друзья, которые не виделись сто лет. Потом с помощью Ари села на свое законное место на переднем сиденье рядом с Ари, предоставив Берту забраться на заднее.

Когда они тронулись в путь, она оглянулась на Берта через плечо.

— Как вы считаете, то, что произошло, повлияет на дела в «Техасе изнутри»?

— Каким образом? — спросил Берт.

— Я подумала, не будет ли Пич проводить больше времени в редакции теперь, когда она развелась и все прочее?

— Сомневаюсь, — ответил Ари напряженным голосом. — Пич прежде всего принадлежит хьюстонскому высшему обществу. Уверен, когда уляжется пыль, она вернется к своим светским обедам и занятиям благотворительностью.

Ари Раппапорт глубоко заблуждался. Скандал, смерть отца и развод разрубили пуповину, связывающую Пич с ее прошлой жизнью. Пока Пич везла Беллу к месту заупокойной службы, она обдумывала свое будущее.

В последние три дня она почти не спала, а ела еще меньше. Тем не менее Пич еще никогда не чувствовала себя такой энергичной и полной решимости. Она не станет брать у Герберта ни цента. После их последнего телефонного разговора она не могла вынести даже мысли о том, что их хоть что-то будет связывать.

— Ты сука, — кричал он в трубку, — как ты могла вот так уничтожить мою одежду? Что я теперь надену, черт возьми?

Она уже готова была сказать ему, что ей очень жаль, что, когда она изрезала его гардероб, у нее был нервный срыв. Но в последнюю секунду, к собственному удивлению, произнесла:

— Это ты хотел развода. Если у тебя есть ко мне претензии, изложи их моему адвокату.

Ее трясло целых пять минут после того, как она положила трубку. Однако позже ей даже понравилось, что он назвал ее сукой. Половую тряпку сукой обычно не называют.

Своему адвокату она дала указания требовать дом и «ягуар». За дом заплатил Блэкджек. А машину она купила на доходы от журнала «Техас изнутри», ее единственной отдельной собственности.

— Герберт приедет на отпевание? — спросила Белла, словно читая мысли Пич.

— Сомневаюсь, — ответила Пич.

Наутро после смерти Блэкджека у Пич не осталось другого выхода, как рассказать Белле о разводе. Она ожидала, что мать предложит попытаться во что бы то ни стало сохранить их брак, испробовать все — от второго медового месяца до визита к психоаналитику.

Вместо этого Белла обняла ее и сказала:

— Я глубоко убеждена, что, когда одна дверь захлопывается, другая открывается. Просто надо ее найти.

Потом у них было так много неотложных дел, что просто не было времени поговорить о Герберте.

— Я думала, ты расстроишься из-за моего развода, — сказала теперь Пич.

— Я всегда желала тебе счастья, дорогая. И я сильно сомневалась, что Герберт способен его тебе подарить. И твой отец был со мной согласен.

Пич была поражена.

— Почему же вы никогда ничего мне не говорили?

— Ты была так ослеплена им, что нам казалось, ты не прислушаешься к нашему мнению.

— Ослеплена — вот правильное слово. Я смотрела на него снизу вверх почти так же, как на папу. Но Герберт совсем не похож на Блэкджека. Папа никогда бы не бросил тебя ради другой женщины.

На лице Беллы промелькнуло странное выражение.

— Никогда не знаешь, что происходит в семейной жизни других людей.

— Мне следовало раскусить Герберта еще тогда, когда он говорил, как ему будет полезно имя Морган, после того как он откроет свою практику в Хьюстоне. — Пич стиснула зубы. — Он просто аферист. А я — дура.

— Не суди себя так строго. Ты была молода и впечатлительна, а Герберт, безусловно, продемонстрировал себя с самой лучшей стороны. Он делал все, что в человеческих силах, чтобы вскружить тебе голову.

— Вас с папой ему не удалось обмануть.

— Мы, не были влюблены, как ты.

Пич крепче стиснула руль.

— Больше никогда не позволю мужчине ослепить себя.

Улыбка Беллы была ласковой и мудрой.

— Никогда не говори «никогда», дорогая.

— Нет, я серьезно. Я не жалею о годах, которые потратила на то, чтобы быть женой и матерью, но пора мне решить, что делать с оставшейся жизнью.

Ритуальный зал Джорджа Льюиса на Беринг-стрит видел похороны двух поколений выдающихся граждан Хьюстона. Но никогда еще в нем не собиралось столько народу, сколько сегодня ждало появления Пич и Беллы. Шестьдесят репортеров с высоко поднятыми теле- и видеокамерами, зажав в руках микрофоны, боролись за лучшее место у входа в часовню.

Эта бурлящая толпа напомнила Пич о китах-убийцах, подстерегающих неосторожных тюленей. Она свернула на автомобильную стоянку.

Ари был прав, когда советовал устроить отпевание в узком кругу.

— Возможно, Ари и прав в отношении многих вещей, — ответила Белла со своей обычной невозмутимостью, — но только не насчет отпевания. Блэкджек не захотел бы покидать Хьюстон, словно вор в ночи.

Пич поставила машину в самом конце стоянки, надеясь, что их не сразу заметят. Может, попробовать незаметно обойти церковь и зайти с черного хода? Попытаться можно, только действовать надо очень быстро.

Пич выскочила из машины, одновременно делая знак Белле, чтобы она тоже выходила.

Кто-то крикнул: «Вот они!» — и весь полк репортеров одновременно развернулся в их сторону с военной четкостью.

— Нам придется бежать, — сказала она Белле.

Внезапно кто-то дотронулся до ее плеча. Они уже здесь! Подкрались сзади со своими микрофонами! Она резко обернулась, готовая уже сказать какую-нибудь грубость.

— Это ты? — ахнула она.

Ари смотрелся просто потрясающе в темно-синем костюме. Черт, она ведь только что дала клятву, что больше ни один мужчина не сможет ее ослепить. Но она тогда совсем забыла про Ари. К тому же, кроме красивой внешности, он обладает еще и сверхъестественной способностью появляться именно в тот миг, когда она больше всего в нем нуждается.

Он встретился с ней взглядом, и Пич замерла, как кролик перед удавом. Весь остальной мир — отпевание, пресса, даже мать — исчез.

Слова Ари вернули ее к действительности.

— Что бы ни случилось, я хочу, чтобы вы с матерью шли вперед. Мы с Бертом берем на себя толпу.

И они провели Пич и Беллу сквозь строй репортеров, как нападающие, прорывающиеся к штрафной площадке, сметая на своем пути микрофоны, камеры и держащих их людей. Они так неслись, что Пич боялась, что сейчас упадет и ее растопчут. Когда двери похоронного зала закрылись за ними, она еле перевела дыхание.