Александра Торн - Драгоценный дар

— Да. Это вам о чем-нибудь говорит?

Несколько секунд Рэндольф молчал, глядя словно внутрь себя, на что-то, видимое только ему одному. Лицо его снова стало спокойным.

— Совершенно ни о чем. Ваша мать сказала мне, что Блэкджек перед смертью был не в себе.

Значит, Рэндольф расспрашивал Беллу о последних минутах Блэкджека. Почему? Озабоченность друга? А если нет, каковы могли быть его мотивы? Это словно искать черную кошку в темной комнате. Пич пустила еще один пробный шар.

— Отец прекрасно знал, о чем говорит. И я намереваюсь выяснить, что он имел в виду.

Реакция Рэндольфа удивила ее. Она думала, он испугается, а он рассмеялся, холодно и жестко.

— Вряд ли вы знаете, как вести журналистское расследование.

— Это правда. Но это знает мой главный редактор, Ари Раппапорт.

— Раппапорт? Я был удивлен, когда Блэкджек сказал мне, что вы приняли на работу этого пьянчугу. Моя дорогая Пич, я сочувствую вашему горю. Думаю, вас гнетет чувство вины за то, что вы не уделяли больше времени своему отцу. Тем не менее, когда вы смиритесь с его смертью, вы, без сомнения, найдете более приятные способы занять себя, чем копаться в прошлом вашего отца.

Вы можете найти там нечто такое, что вам не понравится.

В его голосе звучала такая уверенность в себе, такая снисходительность, что Пич без возражений позволила взять себя за локоть и выставить за дверь.

— Мне очень неприятно так резко обрывать ваш визит, но долг зовет. Если вам нужно вызвать такси, попросите секретаршу сделать это для вас.

Пич Морган-Стрэнд оказалась гораздо умнее, чем он считал раньше, с беспокойством думал Рэндольф, закрывая дверь в кабинет. Она вполне может что-нибудь раскопать. Ему не нравятся сюрпризы. Ему не нравится Пич. Однако ей с ним не тягаться.

Поразмыслив, Рэндольф решил, что знает, где Блэкджек спрятал свои личные бумаги. Он прошел в свой личный кабинет, сел за стол и нашел в записной книжке номер телефона. Не зря же он двадцать лет отирался в коридорах Вашингтона, думал он, ожидая, когда на другом конце провода снимут трубку.

Он потратил пару минут на обмен любезностями, потом перешел к делу. Когда он через пять минут повесил трубку, то снова чувствовал себя на высоте положения. Инцидент с Пич и более серьезные проблемы, которые у него возникли с ее отцом, больше не будут его тревожить.

Дом. Многочисленные значения этого слова — убежище, очаг, жилище, обитель, резиденция — проносились в мозгу Пич, когда она остановила машину перед своим домом. Хотя они с Беллой отсутствовали всего три дня, Пич чувствовала себя так, будто не видела его сто лет. И она не была уверена, хочет ли она его видеть.

Раньше она каждый день с нетерпением спешила домой. Теперь, когда мальчики выросли, а Герберт ушел из ее жизни, она спрашивала себя, нужен ли ей этот дом. Правда, это еще вопрос, останется ли он ей. Герберт наверняка сделает все возможное, чтобы отобрать его.

Впервые мысль о Герберте почему-то не вызвала горечи, жгучего чувства несправедливой обиды. Она с удивлением поняла, что больше не сердится на него.

Их брак с самого начала был ошибкой. Она ошиблась, когда приняла за чистую монету его заверения в любви, а он ошибся, когда, женившись на ней ради ее имени, забыл, что в придачу к нему получает живую женщину, а не манекен. Возможно, в дальнейшем, ради близнецов, они могли бы попытаться стать друзьями. Она очень на это надеялась.

— Как я рада вас видеть! — воскликнула Делия, распахнув входную дверь.

Делия взяла вещи Беллы, улыбаясь во весь рот, и пошла назад в дом, без умолку треща.

— Телефон звонил как бешеный, с тех пор как вы и мисс Белла уехали. Заходили разные милые люди. Вы только что разминулись с этим красавцем — мистером Раппапортом. Он принес вон те цветы. — И Делия кивнула на букет желтых роз.

При взгляде на них сердце Пич затрепетало. Откуда Ари узнал, что она больше всего любит желтые розы?

Пич взглянула на Делию. Она чувствовала себя виноватой, что оставила ее одну со всеми делами, которые возникли после смерти Блэкджека. У нее не было выбора. Никого другого просто больше не было.

— Надеюсь, тебя не очень замучили?

Делия энергично помотала головой:

— Все лучше, чем жить вместе с мистером Гербертом. А ваши посетители, мистер Ари и другие, были очень милы.

Пич пропустила мимо ушей замечание Делии. Та Герберта на дух не переносила.

— О, какие красивые розы! — воскликнула Белла, наклоняясь над цветами и вдыхая их тонкий аромат. — Ты приняла верное решение, взяв на работу Ари.

Пич только кивнула в ответ. Сама-то она никак не могла для себя решить — верное это решение или нет.

— А кто были другие посетители? — спросила она у Делии.

— Они сказали, что они друзья мисс Беллы. Оставили несколько вещей, которые приобрели на аукционе. Они сказали, вы об этом знаете.

Пич уже поднялась до середины лестницы со своим чемоданом. Она остановилась и поставила его на ступеньку.

— Что знаю?

— Про те вещи, которые они тут оставили.

— Какие вещи?

— Мебель, картины и все такое. Я велела садовнику отнести их в гараж, где мистер Герберт ставил свою машину. — Тон Делии ясно говорил о том, что она считает мебель гораздо более полезной заменой Герберту и его «порше».

— Нам лучше пойти туда и взглянуть, — сказала Пич Белле.

То, что они увидели в гараже, никак нельзя было назвать «некоторыми личными вещами». Старинная мебель Блэкджека — письменный стол, столовый гарнитур с настоящими стульями Шейкера, которые Белла с Блэкджеком раскопали в каком-то сарае в Мэриленде, спальный гарнитур (точно такой же, какой стоял в спальне Линкольна), большая картина маслом кисти Диего Риверы, раньше висевшая в гостиной, — все эти вещи заняли почти что весь гараж.

При виде их глаза Беллы засияли почти так же, как до смерти мужа. Она провела рукой по письменному столу Блэкджека, будто он был живым существом, верным, как собака.

— Друзья говорили, что собираются купить для нас несколько вещиц, но я не ожидала…

Пич сглотнула. Это не безделушки. Они стоят целое состояние.

— Ты записала, кто что принес? — спросила Белла у Делии.

Я пыталась, мисс Белла. Знала, что вы захотите их поблагодарить. Но они сказали, что не хотят, чтобы вы чувствовали себя обязанной.

Пич не плакала во время поминальной службы по отцу и на Арлингтонском кладбище во время похорон. Теперь слезы потекли по ее лицу. Она взглянула на Беллу и увидела, что у матери тоже блестят глаза. Даже Делия, закаленная невзгодами и никогда не раскисающая, начала шмыгать носом.

— Хвала Господу за то, что он сотворил добрых людей, — произнесла Делия с протестантской горячностью.

«Воистину хвала Господу», — молча повторила за ней Пич. Может быть, он все же о них не забыл.