Кэтрин Николсон - Лунные грезы

– Все это никуда не годится.

– Что вы, месье, такие прекрасные наряды!

Ассистентка, очевидно, разрывалась между боязнью упустить выгодного клиента и преданностью своему хозяину.

– Согласен, но не для мадемуазель.

Корри уткнулась носом в чашку, изо всех сил пытаясь не показать, что она понимает, о чем идет речь.

– Позвольте объяснить, – продолжал Гай. – Мадемуазель, как видите, сильно отличается от тех девушек, которых я приводил до сих пор.

– Неужели?

Ассистентка, видимо, сгорала от любопытства, хотя по-прежнему держалась настороженно. Волна благодарности поднялась в душе Корри. Он прав, она не похожа на других. Наконец-то до Гая дошло: она – единственная, неповторимая, особенная. Она – Корри.

Но следующая фраза Гая совершенно ее обескуражила, неумолимо вернув на землю с тех высот, в которые она вознеслась.

– Жаль, конечно, она не красавица в классическом понимании этого слова. Недостаточно высока и стройна. Довольно полная. Однако я целиком вам доверяю. И надеюсь, что с вашей помощью мы сумеем если не исправить, то хотя бы скрыть недостатки. Думаю, вы поняли?

– О да, месье.

Ассистентка оглядела Корри с видом рачительной хозяйки, проверяющей на зрелость томаты. Корри поспешно проглотила кофейную гущу и едва не поперхнулась.

– Ну, что вы скажете? Можно сделать что-нибудь? По крайней мере волосы и кожа довольно неплохи, не так ли?

– Да, весьма интересная задача. – Глаза ассистентки вдохновенно сверкнули. – Подумаем, что можно предпринять.

Снова появились манекенщицы, но на сей раз, к их очевидной досаде, демонстрировали наряды, весьма далекие от того потрясающе эффектного стиля, который так нравился Корри. Теперь они были похожи на скромных, скучных воробушков – в одежде всех оттенков кремового, серого и бежевого. Корри с ужасом смотрела на них. Каждая клеточка тела томилась по ярким цветам и блеску. Никаких оборок, кружавчиков или люрекса. Даже «горошка»!

– Вот это гораздо лучше, – одобрил Гай. – Наш девиз – простота и скромность. Превосходно!

Корри стояла, изнемогая от бешенства, пока портнихи суетились вокруг с сантиметром. Душа скучала по вызывающе-алому, солнечно-желтому, сумеречно-синему, а что она получила? Действительно униформа, скорее подходящая гувернантке, чем светской женщине. Какое имеет значение, что джерси и твид – самых дорогих сортов, а каждый шов сделан вручную? Тоска, тоска, зеленая тоска! И слова Гая все еще острыми шипами впивались в сердце. Так, значит, она не классическая красавица… Ну что ж, кому сейчас нужна классическая красота?! Такой тип женщин давно ушел в небытие вместе с корсетами и шнуровкой. Она, Корри, – идеал будущего!

К полному расстройству Корри, оказалось, что посещение Диора – лишь первое в ряду целой серии столь же унизительных визитов. В домах Балмейна, Живанши и мадам Гре повторилась та же история. Гай позволял манекенщицам показывать самые последние, самые восхитительные модели, затем произносил все ту же маленькую речь и заказывал одежду, по мнению Корри, более подходившую для ее бабушки.

В довершение всего, глядя в окно машины, она видела на тротуарах девушек в точно таких же платьях, которые выбрала бы сама, – молодежных, ярких, изумительных цветов и фасонов. Она показала на них Гаю.

– Совершенно не подходит, – сухо ответил тот. – Вы компаньонка, а не цыганка.

– Но они такие хорошенькие, – запротестовала Корри.

– Возможно, – буркнул Гай, – но также вызывающе аляповатые, дешевые и кричащие.

Корри оставалось лишь молча переживать. К сожалению, на ум не приходило достойного ответа.

– Понимаете, – заметил Гай, немного смягчившись, – главное – усвоить, что вам идет. Создать собственный стиль. Не надо ничего чрезмерного. Конечно, будь вы красавицей в классическом смысле слова…

– И что тогда? – вызывающе осведомилась Корри.

Но Гай, как ни в чем не бывало, продолжал:

– Будь вы классической красавицей, могли бы носить все что угодно. Но поскольку о вас этого не скажешь, приходится быть крайне осторожной в выборе.

– Хотите сказать, что без посторонней помощи я не смогу выглядеть как подобает?

– Что-то вроде этого, – дружелюбно улыбнулся Гай.

Но Корри не сдавалась:

– Наверное, есть и другие модельеры, достаточно уважаемые, но при этом… немного более изобретательные?

– Кого вы имеете в виду? Корри порылась в памяти:

– Ив Сен-Лоран?

– Ни в коем случае, – отмахнулся Гай. – Это дурной тон.

– Корреж?

– Уличная мода.

– Ланвин?

– Довольно сносен, но лишь для очень молодых девушек.

– Скиапарелли?

– По-моему, вы немного отстали от жизни, – рассмеялся Гай. – Ее дом давно закрыт, и в любом случае она вовсе не считалась серьезным дизайнером. Слишком вызывающие модели. Перчатки с искусственными ногтями на пальцах. Блузки с петушиными перьями и золочеными эполетами! Это не мода, а театральные костюмы! Опять ваше пристрастие к средиземноморскому побережью!

Это задело девушку. Она вспомнила открытое розовое платье матери – причудливое сочетание яркой сеточки, блесток и стекляруса. В детстве она мечтала о таком же, считая его верхом изящества и изысканности. Неужели она ошибалась?

Корри поспешно отогнала непрошеные сомнения. Просто Гай слишком уверен в себе и не терпит возражений. Но сейчас ее очередь нанести удар:

– А как насчет Баленсьяги? – Она немного помолчала, чтобы насладиться произведенным эффектом. – Величайший модельер мира! Он был испанцем! Боюсь, ваша нелюбовь к Средиземному морю в этом случае несколько неуместна.

– Верно. Баленсьяга был гением. Настоящим мастером, – согласно кивнул Гай. – Будь его дом открыт, мы отправились бы только туда и никуда больше. Его стиль вам идет. Как и всем женщинам. Он мог превратить мексиканскую певичку из кордебалета в герцогиню.

Корри проглотила оскорбление. Ничто не затмит ее триумфа! Наконец ей удалось взять верх! Один – ноль в пользу Средиземного моря!

Но Гай, словно не замечая ее торжествующей физиономии, с абсолютно непроницаемым видом произнес:

– Однако меня удивляет, что вы считаете, будто его талант вдохновлялся видами средиземноморского побережья. Его стиль, несомненно, ничуть не напоминает разгул испорченного воображения, присущий Скиапарелли. Девиз Баленсьяги – простота, строгость, сдержанность. Но подозреваю, вы в вашем достойном всяческих похвал стремлении доказать мою неправоту совершенно забыли, что берега Испании омывает также Атлантический океан. Именно в тех местах родился и вырос Баленсьяга. Кроме того, вряд ли ему понравилось бы, назови вы его испанцем. Он баск, а это нечто совершенно иное.

Корри пришлось стерпеть и это. Черт возьми, откуда такие знания! Но больше всего ее бесил этот насмешливо-соболезнующий взгляд.