Кэтрин Николсон - Шелк

Она послушно следовала за режиссером сквозь разряженную толпу. Наконец он остановился. По телу Жанны пробежала дрожь.

– Вы хотите, чтобы я забралась туда?

Гигантская золоченая клеть тихонько качнулась в вышине.

– Разумеется, ma petite, – улыбнулся Фернан. – Твое появление произведет фурор.

Жанна похолодела от ужаса.

– Я думала, что буду просто участвовать в массовке.

– В массовке? – изумился Фернан. – В таком-то платье? Исключено!

– Но ведь я играю Дженни? – совсем растерялась Жанна и посмотрела на свой наряд, разительно отличавшийся от того замызганного платьица, в котором ее героиня разгуливала по бульвару Круазетт. – Что же с ней произошло?

– Неужели непонятно? – Фернан нетерпеливо пригладил волосы и сразу стал похож на неоперившегося дрозда. – Метаморфоза! Уличная девица превратилась в леди, куколка – в бабочку.

– Да… но… – Жанна попыталась сосредоточиться. Ей было известно, что Фернан не выносит вопросов о сюжете и мотивах поступков своих героев. Но ей просто необходимо знать побольше. Кто же еще замолвит словечко за бедную Дженни? – Почему?

Фернан вздохнул:

– Какие же вы, новички, недоверчивые! Ладно уж. Джулия, решив подразнить жениха, одела Дженни в собственное платье и привела ее на бал-маскарад «Тысяча и одна ночь» под видом русской графини. – Режиссер повернулся, собираясь уходить, но Жанна вцепилась в его рукав.

– Но зачем Джулия сделала это?

Фернан удивился такому вопросу.

– Да потому, что она женщина. Ей хочется испытать Идена, проверить, правду ли он говорил о разнице между леди и уличной девкой. Как и любой другой женщине, ей мало знать, что Иден любит ее. Она должна выяснить, насколько сильно он любит. Бедная Джулия… – Ким задумчиво умолк.

– Почему бедная? – настаивала Жанна, не решаясь выпустить его рукав.

– План Джулии сработал чересчур хорошо. Иден заинтригован, почти увлечен Дженни, хотя невеста дала ему ключ к разгадке. «Посмотри, – говорит она, уже жалея, что затеяла этот маскарад. – Платье у русской графини похоже на мое как две капли воды». Но Иден слеп, как и все мужчины. «Ничего подобного», – отвечает он, ибо видит не платье, а женщину. Гордость заставляет Джулию довести эту игру до конца, и ее жених переходит черту.

Жанна слушала его как зачарованная. Она начинала понимать, почему Фернан заслужил репутацию «дамского мастера» в кино.

– Что я должна делать в этой сцене?

Но, не успев задать вопрос, Жанна уже точно знала, каков будет ответ.

– Ничего. Ты просто… существуешь. Пешка в чьей-то шахматной партии, птичка в позолоченной клетке. Приманка для тигра.

Фернан загадочно улыбнулся и исчез в толпе. Его помощник провел Жанну в клетку и закрыл дверцу на задвижку.

– Держитесь за решетку, мы вас поднимаем!

Жанна то ли плыла, то ли летела над пестрой нарядной толпой. Это было похоже на сон. Россыпи ярких лампочек согревали воздух. Она осторожно прижалась к прутьям решетки и встала попрямее, боясь, что клетка перевернется.

А вот и Грей в своем золотом тюрбане. С ним рядом стоит Джули. У Жанны замерло сердце. Она не видела его лица, но это не имело значения. Ей казалось, что она чувствует его прикосновение. Горячая волна уверенности вмиг растопила все сомнения. Да, сейчас Грей рядом с ней, вернее – в ней. Она носит его в себе, как воришка, спрятавший за пазухой украденные бриллианты.

Жанна почувствовала, что под слоем пудры вспыхнули щеки. Где ее гипюровое платье с тугим корсетом?.. Сквозь этот шелк – тонкий, как паутинка, Грей сможет разглядеть даже биение ее сердца.

Клетка задрожала и стала раскачиваться. Жанна очнулась от грез. Пора подумать о роли: ведь она изображает русскую графиню. Правда, подобно своей героине, Жанна понятия не имела, как ведут себя графини. «Потому-то Фернан и выбрал меня», – похолодела она от внезапной догадки.

А тем временем клетка, раскачиваясь, как гигантский колокол, начала медленно опускаться вниз. Стояла мертвая тишина. Толпа затаила дыхание. Может быть, они приняли ее за видение, призрак, мираж? Жанна призвала на помощь всю свою волю, чтобы выстоять под обстрелом множества глаз. Теперь ей было холодно; тело, из которого ушли надежда и смелость, казалось пустой раковиной. Золотая клетка бесшумно коснулась мраморного пола. Негритенок-паж в алой с золотом ливрее отодвинул щеколду. Жанна медленно, боясь порвать бесценное платье, вышла из своего убежища и, очутившись в пестрой безликой толпе, совершенно растерялась. Что делать, куда идти? Фернан, непонятно почему, хранил молчание.

Жанна повернулась и, словно стрелка компаса, неуклонно стремящаяся к полюсу, оказалась лицом к лицу с Греем. Сердце чуть не выскочило у нее из груди. Секунда, длившаяся целую вечность, – и Жанна опустила глаза, боясь ослепнуть, и прошла мимо – едва дыша, изо всех сил стараясь держаться прямо. Джули в сверкающей остроконечной шляпе стояла неподалеку. На ее лице застыла язвительная усмешка. Их глаза встретились…

– Стоп!

Толпа мгновенно растаяла – как иней под лучами утреннего солнца. Но Жанна все еще не могла прийти в себя. Теперь, когда умолк стрекот камеры, ее оглушало собственное дыхание. Никогда еще она не чувствовала так свое тело: обнаженную кожу на затылке, крошечные волоски на руках, невольно подрагивающие губы… Грей не отрывал от нее удивленных, задумчивых глаз, как будто увидел впервые. Впрочем, возможно, его заинтересовало платье? Этот взгляд обволакивал Жанну, уводил из реального мира. И она уже не замечала никого и ничего вокруг – одно только синее-синее небо. Какое необыкновенное, пьянящее ощущение! Но и опасное. Жанна прекрасно понимала это. Легчайшее дуновение ветерка – и она камнем рухнет вниз. Она боялась шевельнуться, чтобы не разрушить колдовских чар. Их разрушил Фернан:

– Лиза! Сейчас же спрячь платье. И не забудь о квитанции. Джули, отправляйся в автобус, мы уезжаем через двадцать минут. Будем снимать сцену в коридоре отеля. Грей, ваша сцена назначена на пятницу, но, пожалуйста, позвоните и проверьте еще раз завтра утром. Вам понадобится примерка, о времени условитесь с Лизой.

Жанне с трудом удалось привлечь внимание режиссера:

– А как же я?

– Ты, Жанна? – удивленно переспросил Фернан. – Разве ты не видела извещения? Здесь ты больше сниматься не будешь, это была последняя сцена. Я заказал тебе билет на девятичасовой рейс. Возвращайся домой и отдыхай. Девять недель. Но на всякий случай оставь адрес. И не вздумай жариться на солнце, загар…

– …я понимаю, загар будет совершенно неуместен.

На нее навалилась свинцовая тяжесть. Почему судьба распорядилась так несправедливо? Всего на несколько минут, облачившись в это волшебное платье, она почувствовала себя другим человеком – женщиной, в жизни которой происходит нечто значительное. И вот уже надо уезжать.