Даниэла Стил - Вдали от дома

— Рад с вами познакомиться, — произнес Адам. — Поскольку мама была особенно осмотрительна во всем, что касалось вас, можно сделать вывод, что отношения между вами весьма серьезны.

— Адам! — резко прервала Мэри.

Майкл улыбнулся.

— Да, и насчет Мэри у меня самые серьезные намерения.

— Пожалуй, со знакомством не следовало так долго медлить, — вмешалась Мэри. — Жаль, что я об этом не подумала заранее.

Адам обнял мать.

— Тогда примите мои поздравления.

— И это все? — изумилась Мэри, обнимая сына в ответ. — Ты не хочешь о чем-нибудь расспросить Майкла или выяснить, действует ли он с добрыми намерениями?

— Ты же самая умная женщина из всех, кого я знаю. Ты ни за что не стала бы поддерживать отношения с мужчиной, не выяснив о нем всю подноготную.

Мэри ткнулась лбом в плечо Адама и испустила протяжный стон.

— Это правда? — поинтересовался Майкл. — Ты и вправду наводила обо мне справки?

— Совсем немного, — призналась Мэри, не глядя на него.

Адам заметил удивленное и насмешливое выражение на лице Майкла. На вид он был ровесником матери Адама, и на их банковских счетах лежали приблизительно равные суммы. Майкл был высоким и атлетически сложенным. В его волосах блестела проседь, глаза и губы были окружены смешливыми морщинами. Мэри и Майкл составляли красивую пару.

— Вы уже назначили дату? — спросил Адам.

— Пока нет, — ответила Мэри, и почти одновременно Майкл произнес:

— Второе ноября.

Адам недоуменно взглянул на мать.

— Так кого мне слушать?

— Я хотела прежде поговорить с тобой… пока мы не объявили официально о своей помолвке.

— По-моему, ноябрь будет в самый раз, — заявил Адам. — По крайней мере, во время медового месяца вам не придется сражаться с толпами гостей.

— Напрасно ты иронизируешь, — прервала Мэри.

— А у тебя есть какие-то сомнения, мама?

Майкл вмешался в их диалог.

— Пожалуй, я оставлю вас вдвоем. — И он повернулся к Адаму: — Если у тебя найдется время, ты мог бы позднее завернуть ко мне, и мы познакомились бы поближе.

— Я непременно выберу время, — кивнул Адам и снова протянул руку: — Добро пожаловать в семью!

Лицо Майкла осветила дружеская улыбка.

— Спасибо тебе, Адам. Большего я не мог пожелать.

Адам подмигнул матери.

— Опять твои выходки?

— Прикуси язык, — с насмешливой суровостью отозвалась Мэри, — и сядь. Я сейчас вернусь.

Она вышла вслед за Майклом.

Адам подошел к окну. Он был изумлен, выбит из колеи новостью матери гораздо сильнее, чем казалось.

Она была единственной постоянной величиной в его жизни, на протяжении всей жизни оставалась и матерью, и другом. Адам радовался за мать, но не мог избавиться от смущения. Зачем она так долго ждала, чтобы сообщить ему эту важную новость?

Мэри вернулась через минуту, прикрыла дверь и застыла, прислонившись к ней спиной.

— Ну, как?

— Он мне нравится, — заметил Адам. — По крайней мере, пока. Но мое мнение не в счет. Почему бы тебе не рассказать, что ты в нем нашла?

— Мы с Майклом познакомились на рождественском приеме у Дельпонте два года назад — впрочем, об этом я уже тебе говорила. Ему, как и мне, было скучно, и мы встретились в библиотеке, заговорили о книгах — знаешь, он тоже обожает читать. Это поразительно, если вспомнить, сколько времени у него отнимает бизнес.

— Какой бизнес?

— Программное обеспечение для компьютеров. Ему принадлежит компания «Джелкон».

Адам присвистнул.

— Так это тот самый Майкл Эриксон! С ума сойти… — у Адама исчезли последние подозрения о том, что Эриксон охотится за состоянием Киркпатриков.

— Он держится на удивление просто, Адам. Тебе и в голову не пришло бы, что ему принадлежит такая крупная фирма, как «Джелкон». — Мэри прошла к столу и взяла папку. — По моей просьбе Феликс подготовил брачный контракт, где говорится, что наши компании не являются и никогда не будут общей собственностью. Майкл отказался подписать его.

Адам взял протянутые ею бумаги и увидел, что на них стоит подпись матери, но место, оставленное для подписи Майкла, пустует.

— Ничего не понимаю. Зачем тебе это понадобилось?

— Я считала, что это справедливо. У меня нет ничего общего с его компанией, так почему я должна получать половину только потому, что вышла за Майкла замуж?

Немало людей, услышав эти слова, сочли бы нелепыми убеждения Мэри. Адам был бы удивлен, узнав, что мать повела себя иначе.

— А что сказал на это Майкл?

Мэри покраснела и робко улыбнулась.

— Сказал, что все его состояние ничего не значит без меня.

— Что же будет с твоей компанией?

— Он знает, что я считаю «Киркпатрик Лимитед» твоей собственностью, а не моей. Майкл настаивает, чтобы мы с тобой пришли к соглашению до свадьбы. Майкл не хочет, чтобы твое наследство хоть как-нибудь было связано по закону с ним самим.

— Похоже, тебе крупно повезло, мама. Ты нашла человека, который тебя на самом деле понимает, — заметил Адам. — Я рад за тебя. Тебе слишком долго пришлось жить одной.

Мэри сидела за столом, вцепившись в подлокотники.

— Раз уж зашел такой разговор, ты не хочешь спросить, как я намерена поступить с нашей компанией?

Адам пожал плечами.

— Я решил, что ты оставишь ее себе.

— Больше мне не нужна работа, чтобы заполнить жизнь, Адам. У Майкла есть филиалы компании по всему миру, и я хочу путешествовать вместе с ним.

— Понятно, — спокойно отозвался Адам. Минута, о которой они говорили много лет подряд, наконец наступила. И отсрочек больше не предвиделось. — Я не знаю даже азов управления.

— Я побуду с тобой, пока ты не сможешь взять дело в свои руки.

Вновь, как и несколько недель назад, Адам попытался представить себя изо дня в день сидящим за столом, удерживаемым верностью идее и памятью о родителях. Казалось, от одной такой мысли кабинет уменьшился в размерах, стены его словно надвинулись на Адама.

— На такое я не способен, — наконец произнес Адам. — Жаль, конечно, особенно из-за папы и тебя, но я пришел бы в бешенство, узнав, что моя жизнь распланирована кем-то другим. — Как странно было обнаружить, что существует материальная величина, а именно тридцать два миллиона долларов, указанная в последнем бухгалтерском отчете, протянутом матерью, которая способна угрожать такому эфемерному понятию, как ментальная свобода. Адам пожалел, что не в состоянии выразить свои чувства, смягчить удар, разрушивший мечты его матери, но слов подобрать не смог. — Прости.

— Не буду скрывать: нет, я не отчаялась и не переставала втайне надеяться, что ты передумаешь, едва дело примет серьезный оборот. Но теперь вижу: сейчас, когда я начинаю новую жизнь, я должна лучше понять тебя.

Адам присел на край стола и взял мать за руку.