Даниэла Стил - Моменты

— И у них может получиться такое вот…

— Боюсь, что да.

— И я не могу ничего сделать, чтобы остановить их?

— Согласно условиям завещания, у вас есть приоритетное право отказа и право выбора самой принять предложение о продаже.

— И о какой же сумме идет речь?

Джим сделал кислую мину. — Боюсь, Элизабет, что это на несколько миллионов больше стоимости ваших ликвидных ценных бумаг.

Она покинула стол и принялась расхаживать по комнате.

— И сколько же у меня времени, чтобы набрать недостающее?

— Ну, Амадо, должно быть, предвидел нечто подобное, поскольку он ясно дал мне понять, что не хочет оговаривать в завещании обычные три месяца.

— И что это означает?

— Вы получите то, что суд сочтет «разумным сроком». С учетом данных обстоятельств, мы, по всей видимости, добьемся четырех месяцев.

— Еще один месяц… не понимаю, что он даст…

Улыбка, которую ей послал Джим, была почти угрожающей. Элизабет порадовалась, что он на ее стороне.

— Все сводится к тому, как долго можно будет оттягивать появление в суде.

— Выходит, время не будет отсчитываться назад, а только вперед?

— Вот именно, вы правильно меня поняли.

— Боже мой, Джим. Вы можете представить, что произойдет, если я позволю какой-то компании типа «Хикс и Броди» забраться сюда с их блок-схемами и управленческими командами? Даже сохраняя контрольный пакет акций, я буду тратить больше времени на сражение с ними, чем на руководство заводом.

— Элизабет, есть и другой вариант, о котором мы еще не говорили. Вам совсем не обязательно вообще сражаться с ними. «Хикс и Броди», конечно, предпочли бы купить все полностью. Судя по тому, что мне пока что удалось узнать, иметь с вами дело они хотят ничуть не больше, чем вы с ними. Их адвокат уполномочил меня сообщить вам, что они с готовностью сделают вам такое же предложение, которое получили Фелиция и Элана, а за ваши дополнительные два процента накинут приличную добавку. И вы станете невероятно богатой женщиной.

— Неужели вы это всерьез? Как же я могу поступить так с Амадо?

— Элизабет, я понимаю ваше чувство верности, но вообще-то вам уже пора признать, что Амадо больше нет.

— Но я же обещала ему, что никогда не продам…

— Послушайте, я прошу меня простить, но кто-то должен сказать это вам, и, похоже, эта миссия досталась мне. Вам не хуже меня известно, что вы пытаетесь прыгнуть через голову. Данное предложение — это для вас законный путь уйти, и при этом вы уйдете с выигрышем. Я вовсе не хочу позволить вам из-за ложного чувства верности отказаться от того, что, несомненно, может стать залогом вашего обеспеченного будущего. — Элизабет попыталась было ответить, но он выставил вперед руку, останавливая ее. — Та старая поговорка о том, что, мол, надежный путь сколотить маленькое состояние в винном бизнесе — это начать с большого состояния, родилась не просто из желания посмеяться. То, что «Вина Монтойя» успешно существуют вот уже пять поколений, еще не означает, что они непобедимы. Один-два неудачных года — и все это может рухнуть. И где вы тогда окажетесь?

— Снова вернусь в рекламное дело. Послушайте, Джим, я высоко ценю то, что вы пытаетесь для меня сделать, но вы напрасно тратите время. Что бы вы ни говорили — это не изменит моего решения.

— Я могу добиться, чтобы они пошли на уступки. — Джим продолжал гнуть свое, словно и не слыша ее. — Вы могли бы сохранить ваши дома. А если вы тревожитесь о людях, которые здесь работают, то я могу записать в контракте, что никто не может быть уволен как минимум в течение года. И это предоставит каждому уйму времени, чтобы присмотреть себе где-нибудь…

— Джим, вы меня не слушаете. Да я скорее предпочту, чтобы это предприятие было вообще закрыто, чем продам его какому-то «Хиксу и Броди».

— Вы говорите как обидчивый ребенок, которому что-то запрещают, как бы он ни бушевал, — задумавшись на несколько мгновений, он положил руки на подлокотники кресла и, оттолкнувшись, встал. — Если вы намерены отстаивать рискованный шанс выиграть это дело, то вам предстоит вести себя на уровне сверхделовой женщины. Это будет как в игре: нельзя моргнуть первой.

Элизабет нахмурилась, не вполне уверенная, как ей следует истолковать его слова.

— Означает ли это, что вы намерены помогать мне?

— Честно говоря, я очень хотел бы этого. Я уже давным-давно не вел этакой старомодной драки на кулачках. — Он двинулся в сторону двери. — У меня такое ощущение, что это будет нечто большее, чем пустая словесная перебранка.

Элизабет пошла следом за ним.

— Если вы в самом деле так настроены, то почему же вы пытались уломать меня на продажу?

— Потому что вы платите мне за наилучший совет, который я могу дать. А то, что нам предстоит, — нечто иное.

Она откачнулась на каблуках и с облегчением улыбнулась.

— Мне не хотелось бы потерять вас.

Джим усмехнулся.

— Но если бы я не согласился с вашими условиями, вы были готовы отправить меня, так сказать, паковать свои пожитки.

— В тот же миг.

Озорная улыбка приподняла уголки его аккуратно подстриженных усов.

— Вот именно поэтому я и торчу здесь при вас. В жесткой и решительной женщине есть нечто, заставляющее меня откликаться на призыв к оружию. Я думаю, мне бы следовало быть кем-то вроде генерала в армии Жанны д'Арк.

— И какой же будет наш следующий шаг?

— Вы имеете в виду Фелицию и Элану?

— Элана — это марионетка. Беспокоить нас должна именно Фелиция.

— Предоставьте ее мне. А вашей работой будет сбор денег.

— И сколько же мне понадобится?

— Я полагаю, вам понадобится еще десять миллионов сверх того, что у вас уже есть в ликвидных ценных бумагах.

У Элизабет перехватило дыхание. Эта сумма была втрое больше того, что она ожидала услышать. Как же она могла до такой степени не знать конъюнктуры рынка?

— Вы шутите, — сказала она.

— Радуйтесь, что они предлагают, а не требуют, и нам не приходится ввязываться в аукционное сражение с «Хикс и Броди».

— А что, если они передумают и снимут свое предложение?

— Не передумают.

— А почему вы так в этом уверены?

— Потому что вовсе не они задумали эту акцию. Может быть, они и томятся по «Винам Монтойя», но уж не влюблены в них точно. И если эта сделка сорвется, то наготове кто-то другой, который ждет не дождется, чтобы встать на ваше место.

— Я гляжу, вы уже начали вырабатывать некую стратегию.

— Я знал, что вы не пойдете на продажу.

— Я что же, настолько прозрачна?

Джим взялся за дверную ручку и ответил:

— Нет, упрямы.

— Я полагала, что вы останетесь на обед.

— Не могу — слишком много дел, — он ухмыльнулся. — Впрочем, бутылочку обещанного вами «Шардоннэ» я бы захватил.

Элизабет отправилась в столовую за бутылкой вина, а потом проводила Джима до его автомобиля и подождала, пока он уедет. Вернувшись в свой кабинет, она несколько секунд постояла в дверном проеме, пристально глядя на письменный стол.