Дана Хадсон - Осколок счастья

Сара слушала внимательно, не перебивая, чуть склонив голову в его сторону. Дождь закончился, и, как это бывает весной, выглянуло яркое солнце, освещая все вокруг жизнерадостным светом.

Джорджу хотелось смеяться и петь, и прыгать, как мальчишка. Что это с ним? Он всегда был чопорным и несколько циничным, жизнь давно приучила его никому не доверять. У всех своя выгода, и зачастую для ее получения используются те, кто оказывается рядом. Чтобы не попасть в эту извечную ловушку, никого не нужно подпускать к себе достаточно близко. Он так и поступал все последние годы. Но Сара другое дело. Ему казалось, что он знал ее всю свою жизнь. Как говорится в поэмах о любви? Она предназначена ему судьбой?

Вуд усмехнулся своей мальчишеской восторженности. Но ему и в самом деле даже просто стоять с ней рядом было удивительно хорошо. Душу затопляла непривычная восторженность, которая всегда отождествлялось у него с женственностью, и, как истинным мачо, яростно прогонялась. Но на этот раз он и не думал ей противиться.

Сара о чем-то говорила, он соглашался, не слишком вникая в ее слова. Он слушал интонации и упивался душевной теплотой, щедро отдаваемой ею людям. Порой у него возникали ревнивые мысли, что Сара точно так же разговаривает и с другими, но он утешал себя, что это ненадолго. Он сумеет ее завоевать. Но вот только роль одноразовой подруги не для нее. Сара достойна особенного, такого, чего он никогда и никому не предлагал.

Жена? А что, это мысль. Он искоса взглянул на спутницу. Сара молча, с мягкой улыбкой наблюдала за трясогузкой, кокетливо вертевшейся перед ними. От нее исходил такой свет, что Вуд задохнулся от охватившей его нежности. Конечно, жена. Теперь он и в мыслях не мог предложить ей другое. Что ж, он подождет, когда она сдаст последний экзамен, и придет делать предложение. В успехе он не сомневался. Он же чувствовал, что ее тянет к нему так же сильно, как и его к ней.

Как обычно в это время года, темнело поздно. И лишь когда над их головами зажглись белесые звезды, они повернули к кампусу. На прощанье Вуд, пользуясь наступившей темнотой, привлек Сару к себе и поцеловал. Сначала мягко, испытывающее. Не получив отпора, прижал к себе уже крепко, по-мужски, и поцеловал сильно и настойчиво. Девушка, немного помедлив, обняла его за шею и ответила на поцелуй. Под конец они оба тяжело дышали и оторвались друг от друга с большим трудом.

Сара убежала к себе, а Вуд еще долго стоял под старым вязом, пытаясь смирить овладевшие им плотские желания и убеждая себя, что ждать осталось недолго. Не будет же она отказывать ему в близости, став его невестой?

Они еще раз встретились вечером в один из будних дней и снова, как на грех, столкнулись с Генри Стилом, на сей раз пребывавшем в гордом одиночестве. Сара, побледнев, высокомерно вскинула голову, а Стил окинул ее виновато-печальным взглядом. Неужели решил вернуть? От одной этой мысли у Вуда так зачесались кулаки, что он быстро повел Сару прочь, боясь не сдержаться и устроить примитивную разборку. За столиком в ресторане отеля он все-таки спросил, что связывает ее со Стилом. Она нервно передернула плечами и попросила:

– Давай не будем о нем говорить. Слишком больно.

Вуд смирился и принялся рассказывать разные смешные случаи из своей жизни и жизни знакомых. Сара отошла и даже смеялась, но его беспокоила глубокая морщинка, пролегшая на ее высоком лбу.

При расставании он намекнул ей, что испытывает к ней глубокие чувства, более глубокие, чем положено испытывать к просто знакомой. Светло улыбнувшись, Сара сказала ему тоже самое. Вне себя от радости, он поцеловал ее, и она ответила на его поцелуй.

Обнадеженный, он купил в лучшем ювелирном магазине Кембриджа красивое золотое кольцо с бриллиантом чистой воды, надеясь надеть его Саре на палец в знак помолвки. Конечно, можно было выбрать кольцо из фамильных драгоценностей, но ему не хотелось гнать в Лондон. Он не мог уехать от Сары даже на один день. В конце концов, если ей не понравится кольцо, поменять его не проблема.

Но встретиться с Сарой не получилось, и он почти всю неделю по вечерам просидел в отеле, работая и тщетно ожидая ее звонка. В пятницу состоялся заключительный семинар с мини-экзаменом, на котором Вуд, хотя и пропустил мимо ушей половину лекций, удостоился хвалебного отзыва. Вечером, получив в деканате свидетельство об окончании курсов, не пошел в ресторан праздновать вместе с остальными курсантами, а отправился к Саре в кампус. Сегодня у нее был последний экзамен и он надеялся сделать ей предложение, получить согласие и сразу же увезти ее с собой в Лондон.

Волнуясь, купил у уличной цветочницы розу. Одна багряная роза необыкновенной красоты, как символ его надежд. Всю дорогу до кампуса Вуд мечтательно смотрел вдаль, будто разглядывал свое будущее. Сара, дети и он. Все то, что раньше не имело никакой ценности, стало смыслом жизни. Внутри бегали странные пузырьки, время от времени взрываясь и обдавая его жаром. Это было и страшно, и весело.

Миновав охрану, смотревшую на него уже как на своего человека, прошел по длинному коридору, выискивая комнату Сары. И замер, не веря своим глазам. У дверей стояла Сара, и не одна, а с Генри Стилом. И они не просто стояли. Стил держал ее за предплечья и с силой тряс, несвязно выкрикивая:

– Я люблю! Люблю! Я ошибся, я виноват! Но дай мне шанс все исправить! Хотя бы один только шанс! Почему ты не хочешь мне поверить?! Ведь наше счастье зависит только от тебя!

Сара удрученно покачала головой и отстраненно предложила:

– Ну, хорошо. Заходи.

Они вошли в комнату, а Вуд остался один, не понимая, на земле ли он или в аду. Роза упала на пол, вокруг с нежным печальным звоном рушились стены выстроенного им воздушного замка, отзываясь в голове жуткой болью. Сердце вообще не билось, во всяком случае, Вуд его не ощущал. Жизнь остановилась.

Больше он Сару видеть не хотел. Зачем? И без того все было ясно. Едва бывший жених поманил ее пальчиком, как она забыла про него, Джорджа Вуда. Больше он никогда не поверит в любовь и вообще в светлые чувства. Они не для него. В его сердце будто застрял осколок зеркала Снежной королевы из сказки Андерсена. Сердце не болело, но и не билось.

Курсы были закончены, больше Вуду в Кембридже делать было нечего. Резко развернувшись, он вернулся в отель. Быстро собравшись, уехал в Лондон. Как добрался до дома, не помнил. Опомнился только тогда, когда миссис Тревис испуганно спросила:

– Что с вами, мистер Вуд? На вас лица нет.

Вуд с натугой улыбнулся.

– Все в порядке, миссис Тревис, все в порядке!

Этот нервный крик больше походил на вопль измученной души. Экономка была умной женщиной и расспрашивать его ни о чем не стала.