Роз Бейли - Шопинг-терапия

Великолепная красавица Хейли смотрелась ужасно с этой помадой.

— Действительно, кошмар, — вынесла я окончательный вердикт. — Придает лицу синюшный оттенок.

Хейли улыбнулась перед зеркалом, а затем ее передернуло.

— Какая гадость! — Она взяла две салфетки из коробочки у продавщицы соседнего отдела. — И как только я могла пользоваться такой помадой?

— Ты была права, — сказала я Марчелле, с достоинством признавая свое поражение. Я вся в отца: спорю до последнего, но умею признавать себя неправой, если встречаю убедительное доказательство. — Я просто повторяю твои слова.

Марчелла поправила лацканы зеленой униформы и поджала губы:

— Угу.

— Я была не права, — признала я, обращаясь к группе продавщиц. — Марчелла разбирается в оттенках. Я готова всегда покупать косметику у нее.

Девушки хором принялись восклицать «Разумеется!», «Она лучше всех!» и «Я думала, что они просто хотят изменить внешность». Напряжение спало, народ вернулся к своим прилавкам, покупатели — к своим покупкам, а Марчелла подошла к витрине, взяла тюбик — предмет нашего спора — и протянула его мне.

— Попробуй, — сказала она. — Это твой цвет.

Я подкрутила помаду и намазала губы. Да-а, на моих губах это выглядело словно огненная радость, приправленная перцем.

— Аллилуйя! — запела я.

Марчелла чавкнула во рту жвачкой. Она еще и жвачку жует. Невероятно.

— Я ж говорила, — сказала она.

— Я чувствую себя идиоткой, — признала я.

— По крайней мере, ты не выглядишь идиоткой. — Стерев остатки «Чувственного поцелуя» с губ, Хейли накладывала собственную помаду коричного цвета. — А я-то какова: с этими оранжевыми клоунскими губами на виду у десятка специалисток по косметике. Как ты думаешь, кто-нибудь меня узнал?

— Ты уж извини меня, Марчелла. Слушай, а ты работаешь с процентов? Что, если нам сегодня закупить тонну макияжа? — спросила я.

Она подергала сережку:

— Дело хорошее, а у тебя есть наличные?

Наличные? Ах да… эта история с кредиткой.

Я почувствовала, что краснею.

— У меня полный кошелек кредитных карточек, и одна из них уж наверняка действует. Мы с Хейли жаждем запастись косметикой. Можешь показать нам весенние оттенки?

— Сколько угодно! — Марчелла подвела нас к стойке «Trenda». — Можно начать с установления палитры ваших личных оттенков. Вы ведь знаете, что отнюдь не все цвета подходят всем. Сюда. Начнем с блондинки…

Она хорошо разбиралась в оттенках, но определенно не годилась в продавщицы. Может, я действительно сделала ей одолжение, устроив скандал, благодаря которому ее направили на курсы оптовой торговли. Пока Марчелла объясняла насчет тонов кожи, оттенков косметики и времен года, я поглядела на часы. Уже больше половины восьмого.

— Остановись, Марчелла, — сказала я. — Мы уже обращены в твою веру, так что проповедь отменяется. Давай, грузи нас товаром. Нам нужно накупить как можно больше до закрытия магазина.

Как можно больше.

— Ну, выкладывай, — сказала я, когда мы с Аланой наблюдали, как очаровательная старушенция в ресторане «Зарела» разделывает авокадо для гуакамолы [8] Гуакамола (мекс.) — густой соус из толченого авокадо, смешанного с лимонным соком, луком и специями. (Прим. перев.) прямо на нашем столе. — Для чего ты все это накупила? Тебе ведь это не нужно?

— Вот именно. — Алана обмакнула чипс в соус. — Разве что та шляпка «Берберри». Хотя, как я уже говорила, с клеткой мне не все ясно.

Шляпка «Берберри» была куплена по принципу «А, одно к одному!». Во всех остальных случаях Алана выбирала вещи но ценнику: чем дороже, тем лучше. Мы довольно быстро переместились в «Тиффани», потому что она сообразила, что ювелирные изделия обладают двумя преимуществами: занимают мало места и мало весят, к тому же безумно дорого стоят. Когда прозвенел звонок, предупреждающий о закрытии магазина, Алана заплатила носильщику, чтобы он отнес покупки к ней домой, а мы налегке отправились в «Зарелу» отметить Пятое мая.

— Значит, ты все это накупила, чтобы возвратить…

— И получить за все наличные. Конечно, мне потребуется два-три дня, чтобы вернуть все покупки, но зато я получу круглую сумму наличными, и мне будет на что жить. Должна тебе сказать, я не полагаюсь на папу. Он раньше никогда такого не устраивал.

— А подробнее? — предложила я. Во время закупочной лихорадки, сгребая все подряд, она сообщила мне только основные факты и в общих чертах.

— Милая, я не в состоянии передать тебе всю трагедию в лицах. Достаточно сказать, что он намерен только оплачивать мой кооператив, чтобы я, по крайней мере, не попала в число бомжей.

«Чтобы мы не попали в число бомжей», — подумала я, вспомнив о том, что уже задолжала Алане квартплату за несколько месяцев. Мне просто позарез необходим новый контракт с сериалом «Наше завтра».

— Но кроме крыши над головой и обедов украдкой с мамой время от времени, я останусь без гроша, когда папа аннулирует мои кредитки. Вообще никаких денег. Ты же знаешь, я так жить не могу.

Я горестно кивнула:

— Я тебе сочувствую. И что ты намерена делать?

— Искать работу, разумеется, — беспечно сказала она.

По-моему, она еще не осознала размеров ущерба.

Бедняжка Алана. Все-таки непонятно, как она сумеет выйти из этого положения?

— Какого рода работу ты собираешься искать? — спросила я. подумав, что, в сущности, она не готова ни к какой более или менее прилично оплачиваемой работе.

— Меня осенило, когда мы помирились с Марчеллой в отделе косметики. Я всегда восхищалась тем, какая легкая работа у демонстраторов, ну, знаешь, тех, кто предлагает опрыскать покупателей каким-нибудь парфюмом. Как ты думаешь, я смогла бы с этим справиться? Интересно, смогу я повторить раз двадцать за день: «Вам подсказать что-нибудь? Вам подсказать? Вам подсказать?»

Это уже звучало похоже на план.

— Теперь, когда мы подружились с Марчеллой, я думаю, что могла бы начать с «Бон Ни», — продолжала Алана. — Я позвоню ей завтра же утром не откладывая. Или послезавтра. У меня назначен массаж нагретыми камнями, и потом надо возвратить все эти покупки. Но рано или поздно я намерена заняться работой — обрызгивать духами элегантных дам.

— Занималась я этим. В общем, иногда было даже забавно, но после сезона рождественских покупок они не очень-то активны.

Заговорив о своем опыте работы, я вспомнила, что мне даже приходилось голодать, пока я не получила роль в сериале. Ни страховки, ни наличных денег. Я жила в ужасной квартире в подвале с двумя соседками, явно лесбиянками. Я подрабатывала официанткой в столовой, и на прослушиваниях от меня пахло столовским жиром. Я копила мелочь на чашку элитного кофе и заходила в кафе «Старбакс» по утрам попозже, чтобы прочитать газету, оставленную кем-нибудь из клиентов. Та еще жизнь!