Роз Бейли - Шопинг-терапия

Сидя напротив меня за столом, папа снял очки для чтения и уставился на меня;

— Ты шутишь! Скажи, что ты просто меня разыгрываешь.

— Но, папа, именно этим я и занимаюсь.

— Покупки! — взорвался он. — Боже правый, Алана! Ты должна навести порядок в своей жизни!

— Эрнест, — мама с беспокойством оглянулась на столик Шнабелей, — кричать вовсе не обязательно.

— На самом деле, папа, — пробормотала я, — что за истерика! Разве ходить по магазинам — это преступление?

— Когда ты наконец осознаешь свои обязанности в жизни? — настаивал он.

— Это ты говоришь об обязанностях? — Тут уже меня охватил гнев, и я не смогла сдержаться. — А как насчет обязательств по счетам «Банк оф фридом»? Ты не знал, что не оплатил вовремя счет по их кредитной карте? Вспомни о своих обязанностях, папочка.

— Как раз наоборот, — заявил он. — Со счетом все в порядке. Я просто аннулировал твою кредитку, когда бухгалтер уведомил меня, что ты истратила за месяц больше десяти тысяч долларов. Десять тысяч долларов за один-единственный месяц! Ты хоть понимаешь, что это в три раза превышает твой бюджет?

— Ну, считать-то я умею, — сказала я, хотя меня всегда раздражает умножение. — Но ведь это были покупки для нашего дома в Гемптоне. Я купила два новых гарнитура для спален, их доставят в следующем месяце. И еще потрясающие светильники от «Тиффани». Постельное белье, стеганые одеяла и обои в тон к ним, статуэтки и очень элегантный старинный секретер.

— Звучит заманчиво, — сказала мама. Я повернулась к ней:

— Теперь я ищу мебель для гостиных, но, может, у тебя есть пожелания по меблировке главной спальни?

— Не поощряй ее, Роз, — отрезал отец. — Пора положить конец этой потребительской вакханалии. — От негодования он даже брызгал слюной.

Я оттолкнула тарелку и стиснула руки.

— Папа, когда ты успокоишься, ты и сам поймешь, что обновить обстановку в летнем доме стоит денег. Может, это выглядит дорого, но я тебе обещаю, что результатом ты будешь очень даже доволен.

— Нет, не буду. Я собираюсь прекратить все это безумие: отменить заказы, вернуть все эти простыни, статуи и светильники. Меня вполне устраивают старые лампы. Я могу спать на старых простынях еще сезон или два. Меня не заботит, что меня когда-нибудь вынесут на старых простынях. Я хочу положить этому конец.

Его голос гремел на весь зал. За соседним столом прекратился разговор, и сидящие обернулись на нас. Отец прилюдно устраивал семейную сцену — и это мой отец, консервативный, сдержанный судья. Неслыханное событие!

Официант тут же появился у нашего столика.

— Все в порядке, дамы? Судья Маршалл-Хьюз, Ваша Честь?

У меня запылали уши; отец ничего не ответил и закрыл лицо руками.

— Все в порядке, благодарю вас, — сказала мама официанту.

Но я-то знала, что это ложь. Отнюдь не все было в порядке. Мы с отцом находились на грани открытой войны.

— Я положу этому конец, — сказан папа, по-прежнему закрывая лицо ладонями. Он потер глаза, потом тяжело опустил руки на стол с выражением душевной боли на лице. — Завтра я аннулирую все твои кредитные карты. Твое месячное содержание заканчивается с настоящего момента. Я оплачу твои предыдущие долги и буду оплачивать счета по твоему кооперативу, так что у тебя хотя бы крыша над головой будет.

Меня охватила паника, сердце билось как сумасшедшее. Он не шутит. Это происходит на самом деле. Он пытается уничтожить меня.

Я повернулась к маме, но она только пожала плечами; в глазах у нее была печаль.

— Он делает это с благой целью, Ланни.

Его благая цель была мне совершенно непонятна, но я не собиралась оставаться здесь и заниматься выяснением отношений. Я схватила свою сумочку «Гуччи» и вышла с гордо поднятой головой.

В гардеробной я увидела два небольших пакета с подарками для родителей, и мне стало дурно.

У меня даже не было возможности вручить им подарки, которые я выбирала с такой любовью.

Заплатив чаевые гардеробщику, я подумала, не стоит ли вернуться и вручить им подарки, развеяв мрачные тучи и отменив суровый папин приговор.

Я уже повернулась было к обеденному залу, но потом остановилась.

Не такая это брешь, чтобы ее можно было заполнить скромными подарками.

Я накинула кашемировое пальто и направилась к выходу, подсчитывая сдачу наличными с моих покупок у «Тиффани».

Будь проклят этот день!

Может, я неисправимая оптимистка, но при звуке телефонного звонка я скрестила пальцы в надежде, что это моя Круэлла. Я оставляла ей сообщение на автоответчике еще днем и подумала, а вдруг это она звонит мне, чтобы сообщить, что один из продюсеров сериала «Наше завтра» известил ее о намерении продлить со мной контракт.

Я говорила, что мой тринадцатинедельный контракт уже истекает?

Я говорила, что окажусь на мели? Впрочем, это мое перманентное состояние.

Я с надеждой схватила трубку, но на определителе номера высветился абонент из Висконсина. Родители — видимо, звонят из ближайшего продовольственного магазина, где они запасаются соевым творогом, брюссельской капустой и свежими овощами. Семечки, орехи и витамины они получают по почте в десятифунтовых мешках. Иногда моя мать Тедди делает домашний йогурт и обменивает его на яйца у фермера по соседству. Папа специализируется на домашнем консервировании, и, когда я бываю у них, я всегда стараюсь держаться подальше от гаража, чтобы, не дай бог, не коснуться чего-нибудь стерилизованного, не сдвинуть воск, на который могут попасть солнечные лучи, отчего он растает, или, боже упаси, не съесть ягоду, которую папа предназначил для варенья.

— Привет, мамочка, — сказала я в трубку, досадуя про себя, что они не подождали денек-другой со своим еженедельным звонком. У предков не было телефона в доме, отец потому и забрался в такую глушь, чтобы избежать вторжения общества в его частную жизнь — телефон был одним из самых активных проводников вторжения, — в результате чего они звонили мне раз в неделю, когда ездили в ближайший магазин за всем необходимым.

— Привет, Звездочка! Как жизнь?

Это прозвище дала мне мама, чтобы я помнила, что меня назвали в честь кометы. Вот именно, комета Хейли. Хиппи вообще любят такие знаковые штучки, но могло быть и хуже, и я могла оказаться носительницей имени вроде Солнечный Свет или Лунный Луч.

— У меня все замечательно, — бодро сказала я.

В трубке раздавалось какое-то неясное бормотание, потом мама сказала:

— Папа спрашивает, звонили тебе по поводу нового контракта или нет?

Такова была обычная схема разговора: его вела мама, а папа снабжал ее вопросами.

Я согнула ногу и встала в позу воина:

— Пока нет, но сегодня у меня был выигрышный эпизод с Антонио Лопесом, а в одном магазине меня узнали в лицо.