Kim Pritekel - Исход

Я сидела на коробке с одеялами. Предполагалось, что я упакую их, заклею коробку пленкой, и надпишу. Но я не могла заставить себя даже дышать, не то что справиться с этим простым делом.

Я вертела в руках Фреда, это был самый первый мячик куш, принадлежавший Хейли с незапамятных времен. Цветные резиновые щупальца щекотали мои пальцы.

Но время не ждет, и я встала и доделала то, что должна была. Я слышала, как наверху Хейли вытаскивает одежду из шкафа и пакует в коробки и чехлы. Я оглядела гостиную. Телевизор и электроника уже упакованы, тумбочки пялятся на меня пустыми полками, раньше там стояли видеомагнитофон, двд-плеер и стереосистема.

Я заклеила коробку скотчем, надписала, подняла ее и понесла на выход.

Была вторая неделя мая, стояла чудесная погода. Это меня тоже раздражало.

Я поставила коробку на задний бампер джипа и задвинула в багажник к остальным. Мы собирались заехать в Винстон, чтобы Хейли могла по дороге попрощаться с Кендалл, а потом с моей мамой. По пути мы бы остановились на почте и отослали вещи в Калифорнию.

Я прислонилась к багажнику и почувствовала, как у меня перехватывает дыхание, а глаза закрываются от боли. Хейли еще не уехала, а я уже чувствовала себя такой потерянной, сердце мое было разбито, и я так понимала, что починке оно не подлежит. Тут же у меня предательски защипало в глазах. Знакомое чувство, особенно в последние дни.

Я несколько раз глубоко вдохнула и попыталась успокоиться. Не хочется сорваться при Хейли.

Я вернулась в дом. Хейли собирала какое-то барахло с обеденного стола и укладывала в коробки. Когда она посмотрела на меня, я увидела, какими красными были ее глаза. Она только что плакала. Я улыбнулась ей, она улыбнулась мне и продолжила сборы. Я пошла снимать со стен немногие остававшиеся там картины и фотографии. Мне всегда было интересно, как выглядела эта квартира до того, как Хейли в нее въехала.

Я горько улыбнулась. Теперь я буду знать.

Хейли наполнила еще несколько коробок, и я стала заклеивать и надписывать их. Мы не разговаривали, работали быстро и эффективно. Иногда мне хотелось сделаться косорукой идиоткой, только бы протянуть подольше.

Я покорно относила коробку за коробкой, пока полностью не загрузила джип, и даже заднее сиденье оказалось заставлено. Мне пришлось высвободить местечко для Кендалл, а так мы были загружены под завязку.

Я вернулась в дом, огляделась.

- Это все?

- Ага, - Хейли поставила несколько коробок у входной двери. – Осталась только моя кровать и то, что отправится домой к родителям.

- Это хорошо, а то места больше нет.

Хейли вздохнула. Она устала не меньше, чем я. Такой я ее и запомню: стоит, засунув руки в карманы шортов, волосы собраны на макушке, и смотрит на меня.

- Ты готова?

Я кивнула и пошла к машине первой. Я чувствовала себя так, будто возглавляю похоронную процессию, а хороним мы, в сущности, умерщвленную часть меня. Господи, как же часто мне приходило на ум, что вот прямо сейчас мы могли бы паковать мои вещи, и это было бы таким счастьем, это было бы началом новой жизни.

Но я сама заварила эту кашу, теперь пришло время ее расхлебывать. И кому какое дело, что она оказалась горькой, как полынь, и мне не избавиться от этой горечи до конца своих дней?

Мы влезли в машину, захлопнули дверцы, и это звук прозвучал для меня так, будто захлопывалась дверь тюремной камеры. Ага, конечно, я все слишком драматизирую и преувеличиваю, но что делать, если именно так я все и воспринимаю? Каждая мысль, каждое чувство, каждая боль – все резало по живому.

Мы ехали в Винстон и подавленно молчали. Хотелось бы верить, что Хейли так же тяжело, как мне. Она отвернулась к окну и наблюдала за пролетающим мимо пейзажем, но ее рука лежала у меня на колене. В последние несколько недель, стоило нам оказаться вместе, она все время норовила хоть как-то прикоснуться ко мне. Я упивалась этим, нуждаясь в утешении и контакте не меньше, чем она, но в то же время я стала и отстраняться. Я поймала себя на этом пару недель назад.

Раньше я не позволяла себе всерьез думать об отъезде Хейли. После первоначального шока и боли я успешно вытеснила из своего сознания все мысли о скорой разлуке. Уж в этом-то я была профессионалом. А теперь я просто не могла и дальше себя обманывать. Она уедет. По-настоящему, без дураков. Она скоро уедет, как ни крути.

Так что, чем раньше я подготовлю себя к расставанию, тем лучше.

- Энди? – я глянула в сторону Хейли, отбрасывая мрачные мысли. Додумаю их потом, времени будет предостаточно.

- Да?

- Спасибо, - негромко и спокойно сказала она.

- Это еще за что?

Она улыбнулась и пожала плечами.

- За то, что ты – это ты. За то, что помогаешь мне. За то, что не ненавидишь меня.

- Ненавидеть тебя? Да, знаешь, у меня к тебе прямо противоположное чувство. Мне больно, да и тебе тоже, но я все понимаю. На твоем месте я поступила бы так же.

- Правда?

Я кивнула.

- Да. И у тебя, и у меня есть обязательства и, хоть я и думаю, что у нас сходные жизненные приоритеты, но вот жизненные пути у нас разные.

Она ничего не ответила, только сжала мое колено и провела пальцами по коже.

Скоро мы приехали к дому Торрини. Кендалл знала, что мы заедем, но не знала, зачем. Я уже переговорила с Винсом и Мишель и попросила их разрешения взять Кендалл с собой в Калифорнию на летних каникулах.

Входная дверь распахнулась, едва мы подошли к дому. Мишель встретила нас с улыбкой. Она потянулась к Хейли, обняла ее и похлопала по спине.

- Удачи тебе, Хейли.

- Спасибо. И спасибо, что разрешили Кендалл приехать ко мне.

Мишель сжала ее руку и улыбнулась.

- Энди! Хейли! –шаги маленьких, но громко топочущих ног промчались вниз по лестнице, и перед нами появилась взволнованная девчонка.

- Ну привет, привет! – я опустилась на колени и прижала ее к себе изо всех сил. Кендалл повернулась к Хейли, и та крепко обняла ее и зажмурилась. Ох, ей тоже непросто.

Появился Винс, пожал Хейли руку, а потом мы отбыли. Мы впихнули мою дочь на заднее сиденье и отправились в ее любимое кафе. Кендалл, естественно, тут же спросила, а зачем все эти коробки и что в них такое.

В кафе я усадила Хейли рядом с Кендалл, а сама села напротив. Мне хотелось, чтобы они могли побыть вместе как можно дольше. Я честно верила, что Хейли любит мою дочь, как свою собственную. И за это я любила ее еще больше.

Они немного поболтали о школе, о планах Кендалл на лето и о том, как здорово, что учеба скоро заканчивается. Мы поели в мире и спокойствии, пока, наконец, Хейли не обратилась к ней:

- Кендалл, мм, детка, я должна тебе кое-что сказать.

- Ага, - ответила Кендалл, радостно досасывая через соломинку густой шоколадный молочный коктейль.

- Я уезжаю.