Рейчел Джонсон - Ноттинг-Хелл

Я покраснела еще больше, слова застряли у меня в горле. На какой-то момент мне пришла безумная мысль, что он хочет купить меня.

Но он продолжил:

— Твое письмо. Интервью. Что ты имела в виду?

Мне стало жарко в кардигане. Я приложила к розовой щеке стакан ледяной газированной воды. Потом поставила его. Потом начала снимать кардиган.

Сай не отрываясь смотрел на очертания моей груди, когда я пыталась выпутаться из рукавов, а я не могла отвести глаз от его густых ресниц.

— Я бы хотела любыми способами отвертеться от задания «Мэйл» — то есть интервью с тобой, — ответила я. — Они хотят назвать тебя «новым Наполеоном Ноттинг-Хелла». Пожалуйста, откажись. Просто скажи «нет», ладно?

Я сделала глоток пива и посмотрела на него. Мое сердце бешено колотилось, и я вспомнила, что почувствовала, когда он поцеловал мою шею.

— Ну, обычно я не даю интервью, но в данном случае я отступлюсь от своих принципов. Ты мне дашь текст на согласование?

— Обычно я не даю текст на согласование, но для тебя готова сделать небольшое исключение, — сказала я, опуская ресницы. — Фотографии тоже придется согласовывать?

— Естественно, — ответил он. — Когда начнем?

Разговаривая, мы оба склонились вперед. Правой ногой я проникла в его брючину и нежно погладила его ногу.

С моей стороны это было очень плохо и очень глупо, но я ничего не могла поделать.

Сай не отреагировал, но полез во внутренний карман пиджака и достал бумажник с серебряным замочком. Я сделала вид, что роюсь в сумке, но он остановил меня, что было неплохо, так как кошелька у меня с собой не оказалось.

В его бумажнике было примерно десять красных пятидесятифунтовых банкнот. Не дожидаясь счета, он положил две бумажки на стол и прижал их солонкой. Я чуть было не сказала, что мы взяли только две закуски, четыре пива и два главных блюда и это не может стоить больше восьмидесяти фунтов, но сдержалась. Возможно, был не лучший момент, чтобы демонстрировать бережливость.

— Пойдем, пожалуй, — сказал он.

Когда мы вышли из «И энд О» на «Улицу «Привет»», ярко светило солнце. Человек в фуражке открыл дверь «бентли», ждавшего на двойной желтой линии.

— Повезло, что тебя не оштрафовали, — захихикала я.

— Обязательно бы оштрафовали, если бы я не принял меры предосторожности и не заплатил стражу порядка, чтобы он не патрулировал этот угол, мисс, — ответил шофер, приподнимая фуражку.

Мне понравилось, что шофер называет меня «мисс». Хотелось бы верить, что это благодаря моему цветущему виду, а не среднему возрасту возлюбленных Сая.

— Как предусмотрительно с вашей стороны, — сказала я. — Не беспокойтесь, я живу по соседству. Меня не нужно подвозить.

— Залезай, Мими, — сказал Сай. — Ради Бога, не заставляй меня провожать тебя домой — я никогда не хожу пешком, потому что приходится через каждые пять шагов останавливаться и разговаривать с людьми, а я этого не выношу.

Я забралась в машину. Шофер обошел автомобиль и открыл дверь для Сая с другой стороны.

Я могла бы к этому привыкнуть.

— Спасибо, Хантер. Знаешь, здесь мне приходится переходить на другую сторону дороги, чтобы уберечься от женщин, которые приглашают меня на ужин, — продолжил Сай. — Как твоя подруга, Триш Додд-Ноубл. На вечеринке, где мы познакомились, она пригласила меня на какой-то обед сегодня вечером. Я сказал, что мне очень жаль, но я не смогу прийти. Тогда она позвонила на следующий день и сообщила, что ей нравится принимать решения в последний момент, что она сама очень спонтанна, так что я в любой момент могу передумать. Триш сказала, что сегодня будет практически семейный ужин.

— Я собираюсь пойти, — протянула я, утонув в кремовых кожаных подушках. — И должна тебя предупредить, что семейный ужин Триш Додд-Ноубл имеет столько же общего с семейным, как… — я попыталась найти сравнение, которое бы все объяснило Саю, — президентская инаугурация. В любом случае я не привередлива. Я пойду куда угодно ради горячего ужина.

— В таком случае, как бы невероятно это ни звучало, я, может быть, найду свободное время, — сказал Сай, повернувшись ко мне.

Мое сердце забилось, и я поняла, что забыла свой кашемировый кардиган, подарок Ральфа на прошлое Рождество, на кожаном диване. В любое другое время я бы уже бежала за ним, в панике сбивая с ног маленьких детей и старушек, но не сейчас. Сейчас мне было наплевать.

Воздух между нами наэлектризовался до предела, как перед грозой.

Я выглянула из окна, в основном ради того, чтобы понять, может ли кто-нибудь нас видеть. Я чувствовала себя далекой от ресторанов, магазинов и бутиков, продающих ароматические свечи и пену для ванной, как будто бы сидела в салоне первого класса в самолете.

— Не беспокойся, нас никто не может увидеть. Или застрелить. Стекло пуленепробиваемое, — произнес Сай, нажатием кнопки отделив нас от водителя стеклянной перегородкой и откинувшись на подушки. Голова Хантера даже не пошевелилась, но на мгновение наши взгляды встретились в зеркале заднего вида, и мы оба быстро отвели глаза.

— Какое облегчение. Откуда ты знаешь, где я живу? — спросила я, поглаживая кремовую кожу сиденья «бентли».

Я не смотрела на своего собеседника. Я боялась потерять остатки самоконтроля, так что вместо этого продолжала гладить подлокотник, пытаясь выглядеть так сдержанно, насколько возможно.

— Ты мне сама сказала, — заметил Сай. — На визитной карточке. — Не очень-то по-джентльменски с его стороны напоминать мне, что я сама сделала первый шаг.

— Мы едем ко мне домой?

— Не сейчас, — сказал Сай и протянул ко мне сухую, теплую руку. От этого прикосновения я упала в его объятия, не ощущая своего тела, и почувствовала его губы на моих губах.

Когда меня целовал Гидеон и даже когда он трогал меня «там», это было как медицинская процедура. Когда меня поцеловал Сай, я почувствовала, как от моей макушки до кончиков пальцев пробежали искры, и мне не хотелось останавливаться. Он замечательно целовался: не слишком энергично двигал языком, его также не интересовали покусывания губ. Вместо этого он целовал мой нос, уголки рта и шею. Он зацеловывал мои губы и кончики пальцев.

Хантер осмотрительно припарковал машину, немного не доезжая до моей двери, и я откинулась на спинку сиденья. Я была предельно возбуждена, и, похоже, мой сосед тоже. Даже шея Хантера немного покраснела, как будто он провел весь день на матче по крикету, забыв надеть шляпу.

Мне пришло в голову, что Сай — первый мужчина, кроме моего мужа, который поцеловал меня после свадьбы. Я даже Ральфа давно не целовала с такой страстью. Я также говорила себе, что я поступаю очень плохо и очень неправильно — и именно поэтому так приятно — и что на этом надо остановиться.