Рейчел Джонсон - Ноттинг-Хелл

— Правда? — неопределенно сказала я, решив, что в данный момент лучше не упоминать, что прочное финансовое положение Маргариты обусловлено тем, что Патрик по пятнадцать часов в сутки каждый день вкалывает в Сти, и он тратил СВОИ деньги.

— Да. Я обнаружила, что он снял четыреста фунтов наличными в банкомате на Пятой авеню пятнадцатого марта, во вторник, со своего личного счета в два часа дня. А мне он сказал, что был в Бахрейне. — Она ткнула вилкой в кабачок. — Итак, когда я приперла его к стенке пару дней назад, он сознался, что вместо Бахрейна был в Нью-Йорке. — Она отрезала маленький кусочек кабачка.

— Продолжай, — сказала я.

— Он утверждает, что хочет быть со мной абсолютно откровенным, что никогда ничего от меня не скроет, что признает свои ошибки и я могу просить его о чем угодно. Я все еще не знаю, кто она, и теперь даже не хочу знать. Патрик уверил меня, что все кончено. И рассказал, что во вторник летел ночным авиарейсом в Хитроу в бизнес-классе с Бобом Эйвери. Как будто бы это что-то меняет.

— О, — сказала я с легким разочарованием. — Двое мужчин в одном самолете. И что тут такого?

— Разве ты не понимаешь, что это означает? — спросила Маргарита, и румянец окрасил ее щеки и горло. — Мими, это означает, что Вирджиния не могла трахаться с Бобом накануне вечеринки в доме Эйвери, когда бродила по саду, — он летел одним рейсом с Патриком.

— О, понимаю, — медленно протянула я, когда до меня начало доходить. — Понимаю. — Ну конечно. Клэр просто учуяла скандал утром в день вечеринки. Мы даже встретились с ней за обедом, чтобы обсудить, какой Боб козел и какая Вирджиния шлюха.

Какое-то время я молчала.

— Ты рассказала Клэр шокирующую новость, что Вирджиния не изменяет безбожно мужу с ближайшим соседом Бобом Эйвери на глазах у всего сада?

— Я подумала, может, ты расскажешь, — ответила Маргарита. — Мне не до того. Если честно, мне плевать. Мне хватает забот с моим браком.

Мы закончили есть.

— Так с кем она была в доме Эйвери? — протянула я.

— Не знаю, и меня это не волнует, — сказала Маргарита. — Могу предположить, что она говорила правду. Она услышала шум от разбрызгивателя и зашла его выключить. Хотя если учесть, на что способны все живущие в саду, неудивительно, что никто ей не поверил.

Я собиралась с духом, чтобы подойти к бару, выстоять очередь, заказать латте и ждать.

— Да, кстати, когда я проверила его счета, то поняла, почему в тот день он был в Нью-Йорке, а не в Бахрейне. Забыла тебе рассказать.

— И почему?

— Потому что был День святого Патрика. Он был в Нью-Йорке. Патрик в Нью-Йорке на День святого Патрика. Со своей юной любовницей. Разве кто-нибудь мог устоять? Только не Патрик.

Когда я пришла домой, меня ждало письмо от Сая. Оно гласило, что он возвращается в конце месяца и надеется, что я в его отсутствие не свела знакомство с другими котами. Довольно невнятная, хотя и забавная метафора, особенно если учесть, что он подписался «Мышь».

Остаток дня я провела, пакуя вещи, чтобы мы успели выехать за город до пятничных пробок. Когда я встречаюсь с подругами за обедом, мой рабочий день начинается в десять утра и заканчивается в час, потому что я ничего не успеваю после обеда, так как мне к трем нужно быть в школе.

Все это доказывает тот факт, о котором я постоянно напоминаю Ральфу: женщины, которые ходят на обед, слишком заняты, чтобы работать. Я, например, слишком занята.

Настал долгожданный день спортивных соревнований и летней вечеринки.

Я встала рано, потому что ровно в девять у навеса мне предстояла встреча с Патриком, так же как и с Триш и Александром Форстером, парламентарием-тори, сыном Форстеров, старшим братом Люси, который всегда приезжает на соревнования со своей семьей.

На восточной стороне сада был возведен навес. Каждый год это один и тот же белый тент.

Внутри, поверх травы, строители настелили зеленый брезентовый пол с квадратиками линолеума в центре, чтобы обозначить танцплощадку.

Стоял душный июньский день с давящей жарой. Трава в саду пожухла и почернела, хотя еще не наступил даже июль. Должно быть, глобальное потепление. Стивен больше не стриг газоны. Он подтвердил это, когда я застала его в саду, и мы обсудили таяние полярных снегов.

Прогуливаясь по тропинке, я увидела, что некоторые семьи вчера так и не убрали лягушатники, и на траве валялись водяные пистолеты, крикетные клюшки и теннисные мячи. Проходя мимо, я с тихим вздохом собирала их и клала на скамейки.

— Отлично сделано, старушка, — прокомментировал Патрик, когда я подошла к навесу.

Мне не нравится, когда меня называют «старушкой», потому что это печально похоже на печальную правду, но сегодня я поняла, что мне плевать. Я люблю день соревнований. Гонки, домашний лимонад, тающее мороженое, маленькие пиццы и закуски, все это нас сплачивает, и мы стараемся забыть разногласия ради детей.

Патрик нарядился в камуфляжные шорты, старые кеды и серую футболку.

Александр Форстер, тридцативосьмилетний представитель теневого кабинета Северной Ирландии, надел форму из молескиновых брюк, клетчатую рубашку, мокасины и смешные ярко-розовые носки в доказательство того, что он не зануда.

Его сопровождали Летиция в блестящих туфлях цвета каштана из «Бонпойнт» и батистовой блузке и Космо в крошечной рубашке, как у отца, которая, как я подозреваю, заказана по каталогу Вирджинии. Надо отдать ей должное. Она неподражаема, когда дело доходит до внедрения le style anglais [76] Английский стиль ( фр .). в гардероб представителей высшего общества. Наряд Космо завершали вельветовые бриджи и ботинки на пуговичках. Семейный любимец, терьер Хамфри, прыгал у их ног.

Форстеры жили в Вестминстере, в высоком узком доме с внутренним двориком, поэтому проводили свободное время (если не пребывали в Эссексе, избирательном округе Александра) в нашем саду.

— Давай остановимся на этом, ладно? — говорил Александр. — Я завтра же побеседую с Эндрю Марром. — Пока он говорил, в его кармане что-то зазвенело, он вытащил «блэкберри», заглушил его с таким видом, будто не осознавал, что делает, и, нахмурившись, сунул обратно в карман.

— Тебя не спрашивают, не хочешь ли ты стать новым лидером, Александр? Разве не пора тори обзавестись новым лидером? — говорил Патрик, открывая дверь в сарай. — У вас уже месяцев восемь никого нет.

Патрик, конечно, тори, но это не означает, что он обращается с товарищами по партии более уважительно, чем с остальными. Он гораздо более мил со мной, чем с ними, а я лейбориста.

— Чертовы газеты, — ответил Александр.

Мы взяли колышки из сарая. Мне досталась задача развернуть флаги. Патрик и Александр отметили старт и финиш и украсили деревья цветными фонариками, которые будут излучать волшебный свет в листве, поражая воображение детей яркими вспышками желтого, красного и зеленого.