Рейчел Джонсон - Ноттинг-Хелл

Я запланировала провести это утро, наводя летний лоск на сады клиентов, заботясь о поникших растениях, и сделать миллион разных дел, но у меня из головы не выходила одна мысль.

Я знаю, Ральф сказал это в шутку. Но я не могла не думать, как он отреагирует, если я восприму его экстраординарное предложение всерьез. У него такие хорошие манеры, что даже когда он кажется увлеченным или изумленным, я никогда не могу понять, что в глубине души он оскорблен. Его воспитание всему виной.

Ладно. Через мгновение я перестану об этом думать… в любом случае это слишком отвлекает… и проверю, что происходит с гаражом. Вчера я была на Лонсдейл-гарденс, там стоял огромный грузовик, и двое мужчин тачка за тачкой выгружали его содержимое.

— Что это? — спросила я. Я имела право на такой вопрос, ведь рабочие оставляли ворота открытыми, когда ходили туда-обратно, что против правил. Вопрос безопасности в саду стоит достаточно остро, многие из нас оставляют двери в сад незапертыми на целый день. Если ворота будут открыты, воры смогут просто войти в наши дома и взять что угодно.

— Искусственный мрамор, — ответил один из рабочих, проверив записи. — Огромное количество мрамора. Безумное количество мрамора. Что здесь строят — дворец?

— Всего-навсего гараж, — сказала я. — А какого цвета мрамор? — Я подумала о протечках масла и бензина и следах от шин. — Серого?

— Нет, белого, — уточнил он, отогнув краешек пластиковой упаковки, чтобы показать мне содержимое.

В этот момент я почувствовала непреодолимое желание пройти сквозь ворота, ворваться к Эйвери на кухню, найти Салли и взять ее за загривок. Судите сами, неужели она думала, что ей сойдет с рук намерение отделать гараж белым мрамором? Она как будто громко заявляла о том, что ей удалось получить разрешение на перестройку гаража, но совершенно очевидно, что строится дом (и довольно большой).

Нет нужды говорить, что я уже писала и об электрических разъемах, и о кабельном телевидении, и о системе кондиционирования, и об остальных модных усовершенствованиях, которые могли понадобиться машине.

Но вот я стояла возле гаража, и казалось, что ничего не происходит. Работа приостановилась. Под брезентом лежали груды белого мрамора. Не было машин, сад опустел.

Белки прыгали по остриженным деревьям, и я внезапно поняла, насколько шумным было строительство, каждые выходные начиная с марта.

Теперь, когда рабочие отложили инструменты, я снова могла слышать шум движения на автостраде, грохотание автобусов по Холланд-Парк-авеню и Ледброук-гроув. Я набрала полную грудь воздуха.

Я как раз доставала свой мобильный, чтобы позвонить Маргарите, позвать ее присоединиться ко мне и посмотреть, что, черт возьми, происходит, когда появилась Вирджиния в теннисном белом платье.

На самом деле она появилась на крыльце дома Эйвери, как будто это она там жила. Заметив меня, стоявшую с открытым ртом возле гаража, она выстрелила в меня белозубой улыбкой и кивнула головой.

— А, Клэр, привет! — крикнула мне она. — Разве ты не знаешь? — На какую-то секунду мне показалось, она скажет, что с Мэтью все кончено, она переехала к Бобу, и я последняя, кто об этом узнал. Но она показывала на гараж.

— Да, работы остановились, но почему? Я уверена, что не из-за моего письма. Я отправила его только вчера.

— Триш отправилась в муниципалитет посмотреть планы, все измерила и обнаружила, что крыша гаража слишком высока. Эйвери прекратили работы до приезда инспекции, и, может быть, им придется сделать крышу на два дюйма ниже. Quelle galere! [69] Какая неприятность! (фр.). Нужно будет менять дизайн стеклянной крыши. Бедняжка Салли.

Я мысленно сняла шляпу перед Триш Додд-Ноубл. Эйвери не знали, с кем связались.

Пока Триш не вступила в комитет, мы счастливо сосуществовали с некоторым количеством «держателей ключей», у которых ключи были вследствие исторически сложившихся традиций. Хотя на каждый дом положено иметь только один пронумерованный, ключ. Но Триш один за другим изымала ключи у несобственников с неутомимостью робота. Теперь, если вам нужен ключ от сада, вы можете взять его в аренду на двадцать пять лет всего-навсего за двадцать пять тысяч фунтов.

Я положила телефон в сумку и пробормотала, что прекращение работ — в общем-то неплохо.

Вирджиния изучала гараж, но без обязательной гримасы отвращения, которую мы все демонстрировали, проходя мимо.

— Теперь он выглядит гораздо лучше, правда? — спросила она. — Такие вещи всегда влекут за собой contrariete, c'est normale [70] недовольство, это нормально ( фр .). , но думаю, нам всем придется привыкнуть и двигаться дальше.

После подобного высказывания я еле сдержала свою радость по поводу того, что кто-то — умница Триш — вставил палки в колеса строительству. Вместо этого я продолжала дивиться размеру сооружения. Попросту говоря, оно было огромным. И так же гармонировало с остальными домами и садом, как… ну скажем, пирамида на входе в Лувр.

Не думаю, что Вирджиния это заметила. По моим наблюдениям французы заботятся только о том, что касается их напрямую. Они рассуждают о fraternite [71] братстве ( фр .). , но их не волнуют другие люди.

— Уверена, мы привыкнем, — услышала я свой голос.

Вирджиния пожала плечами, повесила за спину теннисную ракетку и проскользнула в парадный вход своего дома.

Какая дурацкая неделя.

Я почти не спала. Я слушала музыку Ника Дрейка так часто, что этого хватило бы, чтобы заставить даже самого жизнерадостного человека задуматься о самоубийстве, не говоря уже о женщине, которую бросил мужчина, ради которого она рискнула всем.

Сай был в Штатах, Ральф вернулся в Кыргызстан, уже четвертый раз за год. Для человека, который хотел посвятить первую половину жизни женщинам, а вторую рыбалке, он тратил слишком много времени впустую.

Джейн Фрейзер не звонила с тех пор, как я провалила задание с интервью Сая Каспариана. Я также обнаружила, что один из старых развратников, у кого я брала интервью, Таки (он любезно предоставил мне десять главных правил изменщика), был любовью всей ее жизни. Джейн совсем не понравилось правило семь: «Женись на прекрасной женщине, желательно из высшего общества, уверенной в себе, а потом наставляй ей рога с низшими, менее красивыми и утонченными женщинами».

Так как леди Джейн была из хорошей семьи и весьма привлекательной, она, естественно, обиделась. Ее также задело правило четыре, гласившее: «Никогда не повышай голос и не показывай гнева». Джейн позвонила и сказала:

— Спасибо за статью, Мими. Могу я заметить, что правила четыре и семь не действовали в то время, когда он изменял жене со мной в течение четырех с половиной лет?