Рейчел Джонсон - Ноттинг-Хелл

Я добралась домой и поняла, что меня не волнует выпад Вирджинии, ее предположение, что моя жизнь напоминает пикник, потому что я не обременена двумя или даже тремя домами в модных районах. Можно отнести это на счет ее легкомысленного отношения к жизни и любви.

Правда заключалась в том, что мне плевать на новый гараж. Хотелось бы, чтобы Клэр, у которой явно нервный срыв, перестала твердить о нем при каждой нашей встрече. Мне плевать и на работу. Я думала, что больше никогда не буду браться за глупые статьи об изменах и просить людей спланировать собственные похороны.

Меня не интересовал, хотя я притворялась изо всех сил, новый проект Ральфа. Он касался месторождений среднеюрского периода в Уэссекском бассейне на юге Англии, и это, по-видимому, было намного занимательнее его работы с бывшими республиками Союза.

К тому же все, что раньше приносило мне радость — работа, семья, брак, друзья, — теперь выводило меня из себя.

Настал сезон крикета, и Кас бросал теннисный мяч о стену кухни, выглядя божественно в белом. Мяч отскакивал от пола, потом от стены, потом, если Касу не удавалось его поймать, к мячу с громким лаем бежала Калипсо, скрежеща когтями по деревянному полу.

— Прекрати бросать мяч по всему дому! — рявкнула я.

— Я не просто бросаю мяч, мам. Я тренирую подачу с финтом, — сообщил Кас, будто это все объясняло.

Меня это взбесило.

Пози не отходила от меня ни на шаг. Заглядывала мне через плечо, пока я работала (то есть проверяла электронную почту, не пришло ли письмо от Сая, и просматривала объявления о распродажах). Она рассказывала о том, что было в школе, и куда бы я ни пошла, меня преследовал ее милый щебет.

Меня это взбесило.

Мирабель вернулась домой и, ни слова мне не сказав, направилась наверх, переоделась в ужасный наряд и зависла в Интернете до ужина.

Меня это взбесило.

Ральф неожиданно решил проявить заботливость, спросил, все ли в порядке, потому что я «больше не похожа на его улыбчивую Мими». Он предложил съездить вдвоем на выходные в Болонью или Бордо, где мы смогли бы просто лежать в постели и подниматься только ради «длинных лукулловых трапез», что бы это ни значило.

Так трогательно. Но меня это взбесило.

Но что действительно сводило меня с ума и от чего мне хотелось проливать жгучие слезы, жалея себя, — это то, что я на тарелочке преподнесла себя мужчине, который, поиграв со мной чуть-чуть, совершенно очевидно решил, что дальше обойдется без меня.

И, поступив подобным образом, я нарушила первое правило изменников (тем более стыдно, что я сама его сочинила для женского журнала и потом придумала еще девять), которое гласило: «Спи только с теми, кому есть что терять».

Почему я не подумала об этом раньше, прежде чем упомянуть при Сае, что меня попросили осмотреть отель для колонки путешествий в «Телеграф»?

Это было через неделю после встречи в «И энд О».

Теоретически я должна была взять с собой детей. Мы бы заняли один из семейных номеров возле бассейна и спа. Мы бы обедали в пиццерии со специальным детским меню. Дети бы жили в одной комнате, а мы с Ральфом — в другой. Они ждали этого несколько недель. Хотя Ральф согласился только после моих настойчивых просьб.

— Но у нас и так прекрасный дом, — запротестовал он, когда я зачитала ему брошюру об огромной кровати с ортопедическим матрасом, озоновом бассейне, спа, велосипедных прогулках, четырех ресторанах и плазменных экранах в спальнях. — И кровать у нас хорошая.

Бессмысленно говорить, что дети считали дни до поездки, особенно Мирабель, у которой вкус к роскоши проявился уже в столь юном возрасте.

Но потом я все отменила.

Я сказала в редакции «Телеграф», что дети заняты в секциях. Будто бы все выходные я только и делала, что водила их на теннис, балет и уроки музыки, не говоря уже о шахматах и занятиях философией.

— Для нас было бы сущим кошмаром поехать всей семьей, — солгала я. — У Каса игра. У Мирабель прослушивание. К тому же Пози пригласили к подруге Наташе.

— Боже, Мими, — заметила Селия, редактор колонки путешествий, явно под впечатлением. — Никогда не думала, что ты одна из тех супермамочек, о которых пишут в журналах.

Я не стала ее поправлять, а ханжески помолчала, прежде чем продолжить:

— Так что, думаю, я поеду одна и позволю Ральфу провести с детьми все выходные и доказать, какой он суперпапочка. Неплохой сценарий: мамочка впервые в жизни уезжает побаловать себя в спа и оставляет папочку держать оборону. Что скажешь?

— Отлично, отлично, — ответила Селия. — Думаешь, Ральфу понравится твоя идея?

— Нет, — призналась я.

Потом я рассказала Ральфу и детям, что пиар-компания отказалась за нас платить и ограничила приглашение моей персоной. Я стонала и ворчала, доказывала, что меньше всего хочу ехать в какое-то захолустье в полном одиночестве и какие ужасные выходные ожидают меня вдали от них. Я лгала так искусно, что сама почти поверила. Дети, разумеется, пришли в ярость, но их быстро утешил Ральф, вне себя от счастья, что сорвался с крючка. Он пообещал, что отведет их в пиццерию и разрешит смотреть DVD сколько угодно.

Поразительно, как легко подкупить собственных детей, когда в этом возникает необходимость.

Поразительно, как легко лгать самым близким людям, когда возникает такое желание.

Я взяла с собой Сая. Вернее, мы встретились уже там. Разумеется, он снял отдельную комнату. Мы об этом договорились. Я приехала на такси и хотела сразу же пойти в свой номер, чтобы морально подготовиться к следующему шагу.

Но в холле меня ждала представительница пиар-службы. Она рассказала, что в номере для детей приготовлено угощение, и не могла бы я выпить чашечку чая с менеджером отеля, после того как распакую вещи. Тогда меня осенило: она все еще уверена, что я приехала с семьей. Я солгала Ральфу и Селии, редактору колонки путешествий, детям и себе самой, но забыла солгать в отеле. Не то чтобы это имело значение…

Я отделалась от нее, сославшись на необходимость срочно написать письмо, будто бы мы, востребованные журналисты, всегда держим связь с отделом новостей на случай сенсации (совершеннейшая чушь), и отправилась в комнату, которая была великолепна, с замшевыми покрывалами и подушками, огромной кроватью и шестифутовым плазменным экраном — все, как и было обещано. Не понимаю, как ноги донесли меня до номера, где, как я знала, мне предстояло нарушить брачные клятвы, но каким-то образом донесли.

Менеджмент любезно предоставил доступ к детским каналам, фрукты, бокалы с молоком комнатной температуры, накрытые пленкой, и тарелки с шоколадным печеньем. Я выплеснула молоко в умывальник и обследовала ванную комнату. Там было тепло, безукоризненно чисто и даже еще более роскошно, чем в спальне.