Рейчел Джонсон - Ноттинг-Хелл

Я откусила от печенья и открыла ноутбук на столе, на котором лежала большая замшевая папка с писчей бумагой и конвертами. На ноутбуке все еще висел один файл. Я быстро проверила его, прежде чем закрыть. Это был план похорон Дункана Смита с моими комментариями в скобках.

Я торопливо закрыла файл. Было почти четыре, Сай мог появиться в любую минуту. Мне следовало приводить себя в порядок, а не терять время на Дункана Смита.

Не успела я зайти в ванную, раздался стук в дверь.

— Две минуты! — крикнула я, надеясь, что представитель отеля в коридоре меня услышит.

Я сорвала с себя платье и трусики, а потом, после секундного колебания, надела банную шапочку, чтобы защитить волосы. Если бы вам приходилось, как и мне, жить в постоянном страхе, что ваши кудряшки выйдут из-под контроля и станут напоминать воронье гнездо, у вас бы не было выбора.

Я прыгнула в ванну, которая, как теперь принято, располагалась посередине широкого теплого каменного пола, и смыла с себя пыль дороги, стоя под острыми струями ручного душа.

Это заняло около минуты.

Потом я надела пушистый халат и побежала открывать дверь, вытерев ноги о мягкий кремовый шерстяной коврик, окантованный замшей.

Когда я открыла дверь, девушки из пиар-службы нигде не было. Зато в коридоре стоял Сай. Просто стоял, глядя на меня.

На нем были идеально сидевшие потертые джинсы, ремень из старой кожи и голубой свитер грубой вязки поверх белой рубашки. Его волосы казались короче, чем я помнила, и я подумала, не подстригся ли он. Его кожа была еще темнее. Возможно, он провел на «Саломее» всю бесконечную неделю с тех пор, как я его видела.

Он посмотрел на меня, и я снова заметила, что его ресницы были короткими, но густыми и загнутыми кверху.

Сай потянулся ко мне и стянул с меня шапочку для душа, его губы едва сдерживали улыбку.

Именно тогда, когда он удержался от замечания, как глупо я выглядела, я поняла, что все будет в порядке. Что он меня не обидит.

— Знаешь, я смогу о тебе позаботиться, — сказал он, когда мы очутились в постели, и он с нежностью заставил меня поверить: что бы ни случилось, все будет чудесно, и если весь остаток своей жизни я не проведу на небесах блаженства, то только благодаря какой-либо нелепой случайности.

Во время всего этого мне в голову пришли три мысли, которые я занесла в графу «Великие тайны жизни» и над которыми собиралась поразмыслить на досуге.

1. Почему я чувствую себя слишком усталой, чтобы заниматься любовью с Ральфом один раз в неделю, но у меня хватает энергии заняться сексом семь раз в течение менее чем тридцати шести часов с Саем, с перерывами на обед из трех блюд и ванну с лепестками роз, или для того, чтобы бродить по номеру в пушистом халате, поедая шоколадные трюфели?

2. Почему я испытываю не чувство вины, а непреодолимое желание хвастаться незнакомым людям на улице о том, что впервые за десять лет я занимаюсь животным сексом с мультимиллионером, который немного похож на Жозе Мауриньо?

3. Я думала, что раз Вирджиния смогла втиснуть свой роман в ежедневник, то и я смогу. Я забыла, что она хладнокровная французская лиса, а я английская жена и мать. А это весьма значительная разница.

Я думала, что смогу изменить один раз, а затем вернуться к своему милому, умному, красивому мужу и любимым детям обновленной, отдохнувшей и светящейся, как будто бы провела выходные в спа, вместо того чтобы трахаться до изнеможения.

Когда я вернулась, я сперва была так рада всех видеть, что едва не расплакалась. Я бросилась к Ральфу, который сказал: «Успокойся, девочка, тебя не было всего лишь одну ночь», — и похлопал меня по спине. Я обнялась с детьми, приласкала Калипсо. Она так обрадовалась моему приезду, что написала на ковер в прихожей.

Но потом, полчаса спустя, я поняла, что умру, если больше не увижу Сая. Когда Ральф заговорил о планах на лето, пока мы готовили на кухне ужин для детей, и передо мной предстали отвратительные перспективы провести лето не в Лондоне, не имея возможности видеться с Саем, меня охватила ледяная паника.

Я начала говорить что-то вроде: «А может, вы с детьми поедете в Шотландию, а я присоединюсь к вам попозже, когда разгребу все дела?» Или: «Может, разок проведем лето в Лондоне?» Ральф странно на меня посмотрел.

Я ненавижу Лондон летом. Обычно я бегу отсюда, как лесной зверь от пожара. Чаще всего мы проводим неделю в Шотландии, ютясь на кухоньке Слинки и чердаке Пери. Потом неделю в Кенте с Гретхен и Коном, наслаждаясь тяжелой, но обильной австрийской пищей, например, вареными колбасками, от которых у Пози однажды заболел живот и которые Ральф прозвал «рвотными». Затем мы на две недели едем в Дорсет, к маме и папе. Так что обычно мы хотя бы месяц проводим всей семьей.

Но если Сай останется в Лондоне, ужасная, стыдная правда заключалась в том, что я тоже хотела быть в Лондоне — даже если и не рядом с ним.

Список дел на 17.06:

1. Снова написать в отдел планирования относительно теплых полов и стеклянной крыши в гараже — для машины?

2. Рассада космеи и душистого табака, проволочная сетка.

3. Подрезать кусты у Лакостов плюс написать Саю относительно просроченной оплаты за растения.

4. Семена нигеллы и papaver rhoeas для границ участков.

5. Засадить проплешины на газоне в саду Эйвери, там где Скримшоу прорыл дыры, и огородить их проволочной сеткой.

6. Полить оставшиеся вечнозеленые растения возле сарая Стивена.

7. Заказать новую материю для флагов и проверить старые колышки для спортивных соревнований.

8. Удобрения.

9. Ральф.

Я составила список на кухне за большой чашкой зеленого чая и чтением «Гардиан», размышляя, позволить ли себе кусочек лимонного пирога, оставшегося в холодильнике от вчерашней вечеринки. Почему-то пироги всегда имеют более плотную структуру и более насыщенный вкус на следующий день после приготовления, а после йоги у меня обычно просыпается аппетит, особенно когда мы слишком активно болтаем. Кстати, вспомнила: нужно тактично намекнуть Мими, что она много разговаривает во время занятий, нарушая поток энергии и гармонии, а Лорен стесняется ей об этом сказать. Лорен такая милая.

На кухне безукоризненная чистота. Можно почувствовать запах лилий, стоящих посреди дубового стола, и услышать умиротворяющее жужжание пчел. Спустя мгновение до меня донесся гул. Немного неожиданно. Стивен начал стричь траву. Можно было услышать шум газонокосилки и учуять запах травы, но Самого садовника я не видела.

Я предлагала оставить все как есть еще на неделю, потому что в последнее время было очень сухо. Стивен согласился со мной, что трава не сильно выросла, но тем не менее все равно взялся за свое и начал ее стричь, что слегка меня рассердило. По словам Донны, я должна исключить из сферы внимания то, на что не могу повлиять, и беспокоиться лишь о том, что могу изменить. Только тогда мои энергетические каналы прочистятся.