Луанн Райс - Дотянуться до звезд

— Это касается Джулии, — сказал Алан. Он потратил час, чтобы доехать сюда, и ему еще предстояла обратная дорога. Он не мог тянуть кота за хвост. Посмотрев в лицо брата, в его запавшие глаза, он осознал, что делал это по большей части именно для Тима. Давая Тиму возможность побыть хорошим парнем и искупить свои грехи.

— Твоей дочки? — с сочувствием спросила блондинка, словно Тим уже успел ей поведать всю историю — свою версию, конечно.

— Да, моей малышки, — ответил Тим.

Алан не выдержал.

— Слушай, Тим, — грубо сказал он. — Давай выйдем. Нужно поболтать.

Тиму это не понравилось, но, делать было нечего, и он поплелся за ним на улицу. Стояло лето, и Ньюпорт распирало от наплыва отдыхающих. Темз-стрит кишмя кишела прохожими, и Тим с Аланом оказались посреди тротуара, где их толкали все кому не лень.

— Ей нужна кровь, — объяснил Алан. — Ей проводят серию операций, и у них заканчивается ее группа. Она у вас с ней одинаковая, вторая, и я хочу, чтобы донором был ты.

— Переливание крови? — спросил Тим, моргая красными после вчерашней попойки, но сегодня более или менее трезвыми глазами.

— Да, — ответил Алан.

— Мне придется ехать в больницу? — испуганно спросил Тим.

— Тебе решать, — сказал Алан. Он знал, что Тим жутко боялся больниц. Этот панический страх поселился в нем с тех самых пор, как заболел Нил. — Но я могу взять у тебя кровь где угодно. Оборудование у меня с собой.

— Что, в твоей сумке? — посмотрев вниз, спросил Тим. По-видимому, он только сейчас заметил в руке Алана медицинский саквояж. Алан приготовил все, что могло понадобиться ему для процедуры: иглы, капельницу, пакетики для крови. Тиму было достаточно сдать одну пинту. Он мог бы лечь на заднем сиденье в машине Алана, или они могли пойти на его катер.

— Я хочу, чтобы ты понял, — объяснял Алан, — ей нужна кровь, и твоя — для нее самая подходящая.

— Я только что выпил кружку пива, — пытаясь выкрутиться, сказал Тим. — Это же плохо, да?

— Ничего страшного, — заверил его Алан.

— Я еще никогда не сдавал кровь, — побледнев, сказал Тим.

— Не бойся, — стараясь придать голосу добрые нотки, сказал Алан. — Это не больно.

— Дружище, — сказал Тим, — я не знаю. Мне кажется, это дурацкая затея. — Он мельком заглянул в глаза Алану, но был вынужден отвернуться. День сменяли легкие сумерки. Он посмотрел на ярко-красное марево заката между двумя зданиями с другой стороны Темз-стрит. Его внимание привлекли две девицы, дефилировавшие по улице в коротких юбчонках, и он проводил их взглядом.

Алан толкнул его к стене.

— Не глазей на них, когда мы говорим о Джулии, — резко сказал Алан.

— Отвали, — сказал Тим, отпихнув Алана.

— Она твоя дочь, — сказал Алан. — Тим, она может умереть.

— Не смей, — разозлившись, сказал Тим. — Не смей меня обвинять.

— Ты должен ей помочь. Неужели ты не хочешь? Или ты думаешь, что, если откажешься помочь ей, сумеешь заткнуть голос своей совести?

— Смерть стала бы для нее избавлением от мучений, — сквозь слезы прошипел Тим.

— Нет, — возразил Алан. — Я так не считаю, и ее мать тоже.

— Ее мать. Стоило мне уехать из города, как ты сразу же получил, что хотел, — брызжа слюной, заговорил Тим. — Ты заполучил Диану. Наверное, теперь ты ее герой. Поэтому можешь засунуть свое высокомерие куда подальше. Ты же врач — так почему ты сам не достал кровь второй группы?

— Я хотел получить ее у тебя, — сказал Алан.

Тим потряс головой. На его шее вздулись вены, и он тяжело дышал, словно после долгой погони. По щекам у него струились слезы.

— Я не дам свою кровь. Ты это хотел услышать, не так ли? Чтобы почувствовать свое превосходство? Я против этого. Я не таскаюсь по врачам, да я вообще не был в больнице со дня смерти Нила. И мне плевать на твое мнение. Мне наплевать, что ты думаешь, что я суеверен или просто дурак. Тебе ясно, Алан?

— Да, Тим, — сказал Алан, опустив руки. — Ясно.

— Ну и хорошо.

Толпа закружила их и оттолкнула друг от друга. Горизонт медленно поглощал закат, превратившийся из красного в багровый с матово-золотым оттенком. Алан помнил, что для лета было довольно-таки прохладно. Стоя на тротуаре, он наблюдал за тем, как его брат сделал пару шагов назад, а затем побрел обратно в бар.

Возможно, Тим был прав. Может быть, Алан всего лишь хотел потешить свое самолюбие. Почему-то он знал, что Тим не согласится сдать свою кровь. Спасение Джулии не имело для него никакого значения. Он уже отказался от нее; и зачем ему спасать ей жизнь? Но внезапно он обнаружил в себе еще кое-что помимо альтруизма, заставившего его примчаться в Ньюпорт.

Выяснилось, что он был способен испытывать ненависть к брату. Своей плоти и крови. Утопив педаль газа в пол на шоссе № 138, он крепко сжимал руль и от всей души ненавидел Тима. Потому что тот оказался трусом, повернувшимся спиной к собственному искалеченному ребенку. Алану было мучительно стыдно за родство с взрослым Тимом Макинтошем. В нем не осталось ни капли сходства с мальчишкой, вместе с которым Алан рыбачил на песчаных берегах Кейп-Кода.

Сейчас, десять лет спустя, Алана обуревали те же самые чувства.

Наконец-то все договоренности были достигнуты. Диана с Джулией дожидались рейса на Хоторн, а Люсинде и Эми предстояло отправиться домой в их огромном трейлере. Диана была как на иголках. Она не могла понять, что ее путало больше — опасение за жизнь Джулии или мысль о том, что ее матери и Эми придется прокладывать обратную дорогу в полном одиночестве. Пытаясь успокоить дочь, Люсинда заключила ее в объятия и покрыла поцелуями.

— Ты сомневаешься в моих водительских способностях? — спросила она.

— Вовсе нет, — ответила Диана. — Но вдруг произойдет что-то непредвиденное. Ведь вам так долго ехать. Со мной у нас было два водителя — на тот случай, если бы с одной из нас что-нибудь случилось. А если ты устанешь? Или еще хуже — затеряешься в какой-нибудь глуши?

— Я буду рядом, — сказала Эми. — Обещаю болтать без умолку и поить ее галлонами кофе.

— Мы справимся, любимая, — сказала Люсинда, взяв лицо Дианы в свои ладони. Диана сквозь слезы смотрела в глаза матери. — И ты тоже.

Эми собирала вещи Джулии, и когда она позвала Диану проверить содержимое сумки, Диана пошла к ней. И вот в аэропорту, на автостоянке возле «виннебаго», Люсинда осталась наедине с Малаки Кондоном.

— Значит, вы и есть тот знаменитый наставник, — сказала она.

— Меня называли и похуже, — проговорил он.

— Наставник братьев Макинтошей, — сказала она. — Из одного вышел толк.

— Не напоминайте, — ответил он. — А то мне еще больше захочется на хрен открутить башку второму.

Люсинда от изумления разинула рот.

— Прошу прощения, — сказал он, увидев ее реакцию. — Сегодня столько всего стряслось, и я немного не в себе.