Луанн Райс - Дотянуться до звезд

— О, Алан, — сказала Диана. Хотя она никому и не говорила, спина у нее по-прежнему болела. Этим утром ее опять прихватило… Она со стыдом вспомнила ужасную мысль о Джулии, которая мелькнула у нее на лестнице, и поняла, что частично причиной ее появления была ее собственная боль.

— С этого момента я всегда буду с тобой, Диана, — проговорил Алан. — Чтобы заботиться о тебе и Джулии. Ты будешь счастлива, обещаю.

— Я уже сейчас счастлива, — сказала Диана, глядя в глаза самого лучшего человека на земле. — Ты даже не представляешь, что ты дал мне.

— Это ничто по сравнению с тем, что я получил от тебя, — сказал Алан, целуя ее и подведя к месту, где, как ей думалось, они могли бы поставить свою кровать. Он расстелил на твердом полу свой пиджак, и они улеглись на него. Смотря друг другу в глаза, они долго лежали, не разжимая крепких объятий. Диана слышала, как бились в унисон их сердца. Перевернувшись на бок, она запустила руку ему под рубашку.

Она вспомнила о том, как они впервые принадлежали друг другу. «Пусть тебя согревает моя любовь», — сказал ей тогда Алан. Он сделал все, чтобы ей было легко и приятно. Она прижалась к его груди, чувствуя бесконечную нежность. Она изнемогала от желания сделать его счастливым. Ее рука начала медленно расстегивать пуговицы, на его одежде.

— Ты не должна… — сказал он.

— Пусть тебя согревает моя любовь, — тихо ответила она.

Алан закрыл глаза, и она видела, что он собирается с духом. Очень нежно она ласкала его тело. Она провела пальцами по его груди, плоскому животу. Наклонив голову, она поцеловала его губы.

Диана еще никогда не брала на себя роль ведущей стороны. Обычно все было наоборот: она лежала на спине, проваливаясь в эмоциональный водоворот и сполна получая наслаждение, что он дарил ей. Больше она ничего и не умела. Мастерство в искусстве любви не приходит сразу. Для этого требовалось время, и Алан был терпеливым и добрым учителем.

Даже сейчас он приподнялся, желая положить ее на спину. Он хотел ласкать ее, заботиться о ней, дать ей почувствовать его любовь, в которой она так нуждалась. Но Диана хотела этого же для него.

— Тише, — покусывая его ухо, шепнула она. — Не шевелись…

— Но у тебя же боли в позвоночнике, — возразил он.

— Со мной все нормально. — Не спеша, ласково и нежно она раздевала его, сопровождая поглаживания его кожи жаркими поцелуями. Она сняла с него штаны. Он извивался под обжигающими прикосновениями ее пальцев, но она легко надавила ему на грудь, принуждая его быть спокойным.

Потом Диана разделась сама. Зимний свет проникал в высокие окна, и спрятаться от него было негде. Но она и не собиралась этого делать. Она хотела отдать ему каждую частичку своего тела. С раннего детства Диана привыкла стесняться. Более десяти лет она не помнила, что у нее были груди, бедра, ноги, плечи. Но сейчас, сбросив рубашку и сняв лифчик, она увидела и глаза Алана, она увидела, что он любит в ней все, она хотела подарить ему это все.

— Ты прекрасна, — прошептал он.

Слишком худая, чуть не сказала она. Слишком костлявая, угловатая и недостаточно мягкая. Но она не стала ничего говорить, просто накрыла его рот своими губами. После долгого поцелуя их уста разомкнулись. Диана подумала о своих пустых опасениях и о том, как они испарились в мгновение ока. Алан назвал ее прекрасной, и любовь в его глазах заставила ее поверить в эти слова…

«Это наш дом, — думала она. — Наш дом. Это наш первый раз в нашем новом доме».

Струясь сквозь толстое свинцовое стекло, свет рисовал радуги на полу. Этот человек столько сделал для нее. Он изменил течение ее жизни. Благодаря ему, его нежности и ласкам Диана увидела мир другими глазами.

Теперь настал ее черед ублажать Алана. Направив его в свое лоно, она ощутила, как ее с головой накрыла волна блаженства. Она хотела, чтобы эта близость никогда не кончалась. Она жалела только о тех долгих годах, когда она не принимала теплого взгляда Алана, легкого дуновения ветерка от его пальцев, скользивших по ее щеке, отказывалась от бурной всепоглощающей страсти.

— Алан… — шептала она снова и снова.

— Я люблю тебя, Диана, — повторял он, — я люблю тебя.

Их глаза встретились. Она прильнула к нему, накрыв его тело своим. Поворочавшись, они каким-то образом оказались на боку, все так же оставаясь одним целым и двигаясь в ритме, напоминавшем ей волны прибоя. Гавань находилась совсем близко от их дома — за окном, а там уже и до моря рукой подать, и она закрыла глаза, ощущая каждой клеточкой своего организма прилив неземной силы. Не разнимая объятий, они кончили, прижимаясь друг к другу, пока животное возбуждение постепенно оставляло их. Но общее чувство блаженства осталось.

«Сила любви», — думала Диана, сжимая Алана в объятьях и не желая отпускать. Это она возводила замки, вращала земной шар и двигала волны, растила детей и взывала к звездам. Она посвятила свою жизнь любви к Джулии, и вот сейчас у нее появился Алан. Они обрели друг друга.

— Держи меня как можно крепче, — сказала она, хотя он и не собирался разжимать свои руки.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Свершилось, — прошептала она.

— Мы вместе навсегда, — сказал он.

— Это был мой игрушечный домик, — проговорила она, гладя ладонями его лицо.

— Я знаю. Именно поэтому мы здесь.

— Ты превратил его в мой настоящий дом, — счастливо улыбнулась она.

Алан кивнул и поцеловал ее.

— Мы дома, — повторила она, потому что она никак не могла в это поверить.

До Дня благодарения оставалось всего два дня. Диана и Люсинда возились на кухне, занимаясь приготовлением праздничного ужина. У каждой из них было свое коронное блюдо. Диана всегда варила клюквенный соус, а Люсинда специализировалась на тыквенных пирогах. По старой традиции они начистили серебро и перемыли до блеска хрустальные бокалы. На столе лежала уже готовая начинка для индейки, поэтому в кухне пахло луком и шалфеем. Автором этих давних обычаев была, конечно же, Люсинда.

— Мама, я так счастлива, — стоя возле раковины, говорила Диана. В ее голосе слышалось изумление вперемешку с радостью, и это продолжалось с тех самых пор, как пару дней назад она объявила Люсинде о том, что Алан сделал ей предложение.

Люсинда кивнула, ее руки были покрыты вязким тестом. Уж она-то ни капли не удивилась. Она просто пребывала в состоянии пьянящего восторга, в котором чувствовался легкий налет горечи из-за того, что ее дочери понадобилось столько лет, чтобы найти свое счастье.

— Со мной еще никогда ничего подобного не было, — говорила Диана. — Я ни жила в счастливом браке и просто не знаю, с чего начать.

— Что именно тебя интересует? — спросила Люсинда.