Луанн Райс - Дотянуться до звезд

Диана лихорадочно соображала: помощь была внизу. Там находилась ее мать, и «скорая» вот-вот должна была приехать. Пока Диана боролась с Джулией, у нее вновь разболелась спина. Она ощутила спазм в пояснице, но проигнорировала его. Джулии требовался воздух. Они могли бы сделать экстренную трахеотомию. Или ничего не сделать… Уняв всхлип, Диана остановилась, прислонившись к перилам. Они могли бы отпустить Джулию из этого мира, и все бы закончилось. Все ее мучения…

— Нет, — сказала Диана, отринув эту подлую мысль. Она собралась с силами и двинулась дальше вниз по лестнице. — Джулия, не смей оставлять меня.

Скорая стояла на подъездной дорожке. Помощь подоспела вовремя. По телефону Люсинда сообщила, что у Джулии был приступ, поэтому бригада парамедиков прибыла во всеоружии. Один укол диазепама, и судороги прекратились. Они прочистили ее дыхательные пути: она прикусила язык и давилась собственной кровью. Диана ни на секунду не выпускала ладошки Джулии из своих рук. Она заставила себя забыть об эмоциях и сконцентрировалась на глазах дочери. Они были закрыты, но Диана чувствовала их сердцем. Она видела, как эти огромные, голубые очи искали лицо своей матери.

— Я люблю тебя, — прошептала Диана, нагнувшись к Джулии, когда ее вынесли на улицу. — Люблю, люблю.

В больнице их встретил Алан. Он убедился, что с Дианой все в порядке, оставил ее в приемном покое, а затем прошел в смотровую комнату, чтобы взглянуть на Джулию. Из ее руки, носа и горла торчали трубки. Ее лицо скрывала кислородная маска.

— Когда ее привезли, она дышала самостоятельно, — сказал дежурный врач. — Сейчас уже нет.

Алан кивнул. С болью он взирал на свою племянницу. Цвет ее кожи был совсем плох, ее губы приобрели цианозный оттенок. Подобную синюшную окраску вызывала нехватка кислорода, поэтому он проверил подачу кислорода из баллонов, смонтированных у стены. Срочно вызванный невролог заполнил бланки на проведение МРТ и ЭЭГ. Кардиолог в своем заключении указал необходимость ЭКГ. Поцеловав Джулию в лоб, Алан отправился к Диане.

— Рассказывай, — вскочив на ноги, потребовала она. Она схватила Алана за руки, заглядывая ему в глаза.

— Ее отвезут на обследование, — сказал он.

— В этот раз все еще хуже, да? — спросила она. — Намного хуже. Ведь ты же не стал бы ничего от меня скрывать? Что с ней, Алан?

— Я не знаю, — ответил Алан. Он пытался сохранить профессиональное спокойствие, которое уже не единожды выручало его в подобных ситуациях. Он сделал глубокий вдох, обвел взглядом знакомое помещение, напомнил себе о врачебном долге. Но перед ним стояла Диана, а его пациенткой была Джулия, поэтому весь его аутотренинг ни капли ему не помог. Его глаза наполнились слезами. Когда он обнял Диану, горячие капли заструились у него по щекам, и ему не удалось сдержать рыдания. — Я не знаю, — повторил он.

— Если что-то и произойдет, то это целиком моя вина, — простонала Диана. — Я задержалась на лестнице. Я пожелала — всего лишь на мгновение, — но я пожелала ее смерти!

— Любой на твоем месте взмолился бы об этом, — сказал Алан. — Пусть и на мгновение. Особенно когда у тебя на глазах ребенок терпит такое…

— Но я же не всерьез, — умоляюще смотрела на него Диана.

— Я знаю.

Шли часы томительного ожидания. Алан сидел рядом с Дианой в углу ярко освещенного приемного покоя, обняв ее за плечи и наблюдая за остальными посетителями. Тут были люди с рваными ранами, растяжениями и болями в грудной клетке. По привычке Алан мысленно ставил каждому диагноз. Он оценивал повреждения и назначал лечение. Но теперь, когда дело касалось Джулии, он выступал в роли родителя, а не доктора.

— Алан? — подозвал его к своему столу Джим Ведстоун. Джим был неврологом старой закалки. Болтовне с пациентами и их родней он предпочитал общение с коллегами по медицинскому цеху. В данном конкретном случае врачом-специалистом был Джим, а основным лечащим врачом — Алан. Джим намеревался объясниться с Аланом, чтобы тот потом передал его слова Диане. Но у Алана было свое мнение на этот счет. Взяв за руку Диану, он потащил ее за собой через весь ПП.

— Джим, это Диана Роббинс. Мать Джулии.

— Э, здравствуйте, — сказал Джим. Его лицо выражало явную досаду из-за того, что ему предстояло с ней разговаривать, но Алан просто не оставил ему путей к отступлению.

— Как дела у Джулии? — спросил Алан.

— Она снова дышит без посторонней помощи, — сказал Джим. — С тобой еще побеседует ее кардиолог, но у нас сложилось такое впечатление, что у нее проблемы с циркуляцией кислорода в организме. Он слишком медленно поступает в ее мозг и прочие внутренние органы…

— Она выросла, — сказала Диана, ошеломленно глядя на Алана. — Ведь так, да?

— Не исключено, — ответил Алан. — Может быть.

— Я все лето этого боялась, — дрожа, сказала Диана. — Ее легкие не справляются… в этом причина ее припадков?

— Припадки могут быть следствием подобных расстройств, — ответил Джим, констатировав одну из множества ставших уже привычными загадок в жизни Джулии. Будучи неврологом, Джим специализировался именно на припадках. Он принялся рассказывать Диане о синапсах и нейромедиаторах, и его речь звучала так рационально и успокаивающе, что Алан видел, как она, широко раскрыв глаза, энергично кивала, жадно впитывая каждое его слово.

Слушать было легче, чем думать. Джулия подросла. Случилось то, чего они страшились больше всего.

— Пойдем, — сказал Алан, потянув Диану за локоть.

— Подожди секундочку, — сказала она, пытаясь изобразить улыбку на своих запекшихся губах. — Доктор Ведстоун говорил мне о…

Джим Ведстоун мог бы день напролет потчевать мать Джулии теориями о припадках у девочек-подростков, страдающих разнообразными расстройствами, но Алан решил, что на сегодня было уже достаточно. Он поблагодарил Джима, потом взял с кресла пальто Дианы. Придерживая его, он помог ей просунуть руки в рукава, полностью отдавая себе отчет в том, что она обиделась на него за ту грубость, которую он проявил в отношении Джима.

— Он просто старался быть вежливым, — сказала Диана. — Объяснял мне болезнь Джулии.

— Я знаю, — сказал Алан, застегнув ей верхнюю пуговицу. На улице было холодно, а с гавани дул пробиравший до костей ветер. — Но давай-ка прогуляемся.

В гавани слегка волновалось серое море. Все грушевые деревья потеряли свои листья, и их голые ветви шелестели на ветру. Шагая рядом с Аланом, Диана повыше подняла воротник пальто. Он был прав, предложив им выйти на улицу. В больнице ощущалась невыносимая духота, и она всегда ужасно нервничала, пока ей не позволяли сидеть рядом с Джулией.

С неба, тихо порхая, спускались снежинки. Они падали на мостовую, образуя крошечные белые вихри. Диане не верилось, что зима уже почти вступила в свои права. На следующей неделе они отмечали День благодарения, потом начинался декабрь, а затем и до Рождества рукой подать.