Андреа Семпл - Проверка на любовь

Имя и фамилия: Сайрадж Наир.

Возраст: двадцать пять лет.

Профессия: дизайнер-график.

Интересы: валяться в постели, говорить о высоком искусстве, смотреть кабельное телевидение, напиваться или обкуриваться марихуаной до умопомрачения.

Сайрадж — мой самый близкий друг среди мужчин, хотя раньше был для меня чем-то гораздо большим.

Он закончил художественный колледж и ждал, когда мир созреет для возрождения неодадаизма. Когда Сайрадж выходит из свой спальни-студии, он становится весьма симпатичным молодым человеком, а когда мы с ним познакомились, он идеально подходил мне с моими интересами и жизненными запросами. Мы оба тогда недавно приехали в Лондон, и оба сохраняли студенческие привычки. Мы жили в дешевых безрадостных квартирках в районе Кэмберуэлл — я вместе с Фи на втором этаже мрачного домика на Хейг-роуд, а Сайрадж обитал в компании своих лохматых однокашников в какой-то развалюхе рядом со станцией метро.

Мы познакомились с ним на вечеринке в доме приятеля нашего общего друга. Сайрадж, ссутулившись, устроился на полу и ни на кого не обращал внимания. Мне кажется, тогда я нашла сразу две принципиальные причины, почему тут же решила пристроить свою задницу рядом с этим персонажем на прожженном окурками, заляпанном пивом и еще Бог знает какими веществами, ковре.

1. Он отличался остроумием и сообразительностью, несмотря на свой нездоровый, полуголодный образ жизни, начисто лишенный спорта и вообще каких бы то ни было физических упражнений. Тогда Сайрадж был одет в футболку с изображением Че Гевары и потертые джинсы. Хотя сразило меня вовсе не это. Когда я, уже изрядно захмелев, взглянула на него и увидела его темные, помутневшие от выпивки глаза и спутанные волосы а-ля «ночевка в стогу сена», я тут же оценила его в восемь баллов из десяти возможных по своей системе «С-Ним-Бы-Я-Потрахалась».

2. Он был как раз занят тем, что конструировал невероятных размеров косяк, со стороны напоминавший гигантскую белую морковку.

Закутавшись в дымное облако марихуаны, мы стали неторопливо познавать друг друга.

После часа шутливой и ни к чему не обязывающей беседы мы начали время от времени прерываться на антракты, состоявшие из неуклюжих поцелуев. После двух часов общения наша дымовая завеса переместилась в одну из пустующих спален, и там мы перешли к такой же замедленной, как в полусне, любовной игре. Через десять минут нам стало понятно, что секс в таком состоянии для нас подобен недоступным горным вершинам, и потому, не сговариваясь, спокойно заснули в объятиях друг друга. Очнувшись, мы кое-как сообразили договориться о следующем свидании.

И понеслось. Все произошло совершенно естественно. У нас сложились любовные отношения. Классический телероман. Нет, все было, конечно, не так, как у Скотта и Шарлин или у Росса и Рэчел, или даже у Ричарда и Джуди. Я имею в виду то, что наша любовь развивалась и умирала перед крошечным экраном. Телевизор не выключался никогда, даже пока мы спали. Это было наше единственное развлечение, потому что все деньги уходили на оплату квартиры, поездки в метро, пакетики с суперлапшой, дешевое вино, презервативы и сигареты.

Большую часть времени мы проводили в доме у Сайраджа, потому что телевизор у него стоял прямо в спальне и довольно прилично принимал пятый канал. Когда мы не были заняты работой, то бездельничали в постели настолько подолгу, что Джон и Йоко уже не выдержали бы и вылезли из своих пижам.

Фактически каждое крупное событие нашей тринадцатимесячной совместной жизни происходило перед экраном телевизора. Мы впервые занялись сексом во время передачи «Время для вопросов» (позднее он признался, что ему удалось избежать преждевременного семяизвержения лишь благодаря тому, что он сосредоточился на контрасте лиц ведущей программы и ее оппонента). Наша первая ссора состоялась во время телеигры «Кто хочет стать миллионером?», а Крис Тарант исполнял роль рефери, подсчитывая «плюхи», которыми мы обменивались. Но наша главная размолвка — обвинение спьяну друг друга в неверности — произошла, когда Рикки Лейк в классической киноленте закричал: «Хотя мы с тобой и близнецы… я ненавижу тебя всеми фибрами души!»

Наверное, самым значительным событием в истории отношений нашего чокнутого любовного треугольника (я, Сайрадж и телевизор) стало одновременное признание друг другу в любви в понедельник утром, во время очередной встречи с друзьями, и происходило это у них на глазах.

Хотя признание было искренним, оно стало началом конца наших отношений. Перед тем как мы произнесли друг другу заветные слова «Я Люблю Тебя», все было как-то просто и естественно. Мы находились на той удобной стадии, когда нам не нужно было производить друг на друга впечатление. И неловкая пауза никогда не казалась нам неловкой.

После заклинания «Я Люблю Тебя» все изменилось.

Мы сразу почувствовали некое давление извне. Обязательства, наложенные на нас любовными отношениями, стали понемногу давать о себе знать. И мы оба понимали, что очень скоро нам придется встать перед проблемой Принятия Правильного Решения.

Я всегда знала, что Сайрадж не был для меня тем самым Единственным Мужчиной. Мы не являлись идеальной парой. Он был для меня, пожалуй, только лишь прекрасным половым партнером. Боже мой, тогда мне исполнилось всего двадцать два года. И ему тоже. Медленно, но уверенно, мы принялись рушить свой привычный ритм жизни. Я проводила вечера в Фионой, у нее же и ночевала, и все реже возвращалась в дом к Сайраджу.

Если, конечно, память мне не изменяет, не было между нами такого момента, когда бы мы окончательно решили порвать отношения. Мы просто так же естественно в один прекрасный день перестали видеться. Это произошло само по себе, как и наше знакомство.

Разрыв не сопровождался ни слезами, ни бессонницей, ни потерей аппетита. Я никогда не задумывалась о том, являлся ли он моей движущей силой, фактором, превратившимся в экс-фактор. Мое эмоциональное состояние не волновало меня. Это получилось так просто, как будто я переключила на телевизоре канал и начала смотреть другую передачу. Мы любили друг друга, в это я искренне верю, но это была такая любовь, при которой люди просто заботятся друг о друге, то чувство, которое не переходит в страсть, граничащую с одержимостью. Между мной и Сайраджем существовала теплая привязанность, если хотите, больше напоминающая мелодии Гленна Миллера, нежели Гленна Клоуза.

Как бы там ни было, после того, как мы разошлись, Сайрадж остался одиноким и превратился в типичного холостяка, боящегося серьезных отношений с женщинами и предпочитающего платоническую любовь к тем, кто ему нравился, и плотскую — со всеми остальными.