Фред Стюарт - Блеск и будни

Она вздохнула.

— Наверное, ты прав. Я возьму в долг. Ах, Адам, какой ты замечательный человек, не удивительно, что я полюбила тебя.

Он обнял ее и расцеловал.

— Теперь, когда мы утрясли этот неприятный вопрос, мы можем поговорить и о более приятных вещах. Давай искупаемся.

— Ты сошел с ума. Вода еще ледяная.

— Я знаю, как тебя согреть после купанья.

— Нет. Есть еще одно дело.

Он отпустил ее.

— Что такое?

Они продолжали идти по пляжу.

— Оно касается Аманды, — продолжала Лиза. — Мы виноваты перед ней. Отец бывает с ней только эпизодически. И хотя местные жители относятся к нам как… ну, как бы там они к нам ни относились, все равно негоже так воспитывать ребенка. Ты это знаешь так же хорошо, как и я.

— Я люблю Аманду! Обожаю ее!

— Но дело-то не в этом. Как мне объяснить ей, где ты проводишь большую часть своего времени? Как мне ей объяснить, что у тебя другая семья, что у тебя теперь два сына, которые приходятся ей сводными братьями? Она даже не знает об их существовании. Как я объясню ей, кто же я такая? А ведь когда-то ей надо будет узнать об этом.

— Ты создаешь ненужные осложнения, — кисло произнес он.

— Конечно, я все усложняю. Но я должна позаботиться об Аманде, как и ты обязан подумать о Генри и об Артуре.

Он остановился и вновь обнял ее и расцеловал. Ветер раздувал и переплетал их волосы, когда они стояли обнявшись на пустынном пляже.

— Мы что-нибудь придумаем, — наконец, прошептал он. — Но я не отпущу тебя. Ты и я неразрывны.

Она слишком отчаянно любила его, чтобы говорить еще что-то. Во всяком случае, в данный момент.

В душную жаркую ночь 15 июля 1861 года по виргинскому берегу реки Потомак скакал галопом молодой человек в темном костюме и черной шляпе. Незадолго до полуночи он увидел, как среди деревьев на берегу реки дважды сверкнул огонек. Молодой человек, капитан Клейтон Карр из армии штата Виргиния, направил коня туда. Выдалась темная ночь, хотя отдаленные вспышки зарниц создавали некоторое тусклое освещение. Из-за деревьев вышел человек, вскинул ружье. Клейтон натянул уздечку коня.

— Палметто, — негромко произнес он.

— Гремучая змея, — отозвался встречный и опустил свое ружье. — Давайте мне своего коня. Лодка находится вон там внизу.

Клейтон тут же спрыгнул с коня, подал уздечку «гремучей змее». Потом побежал в кустарник, споткнулся, чуть не упал на грязный причал, возле которого сидел в лодке на веслах мужчина.

— Влезайте, — шепнул гребец. — Только сначала оттолкните лодку.

Клейтон сделал, как ему велели, оттолкнул лодку от берега и прыгнул на корму.

— Садись на скамейку, осел, а то мы перевернемся, — скомандовал мужчина. Клейтон повиновался, и мужчина начал грести, держа лодку поперек реки. Клейтон, изучавший классическую литературу в Принстоне, представил себе, что плохо различимый гребец — Харон, и он перевозит его через реку Стикс. Сравнение не было таким уж фантастическим, как могло бы показаться, поскольку, возможно, его ждала смерть на вашингтонской стороне Потомака.

— Я могу ждать здесь только до рассвета, — прошептал гребец, когда нос лодки ткнулся в берег. — Если вы к тому времени не возвратитесь, то рассчитывайте только на самого себя.

— Я вернусь, — нервничая, заверил Клейтон. Если его схватят, то янки наверняка решат, что он шпион, и повесят его. Выбравшись на берег, он нашел приготовленную для него лошадь. Отвязав ее, он прыгнул в седло и отправился в Вашингтон.

Клейтон добровольно вызвался выполнить это поручение. Его тесть, генерал Пинеас Уитни, неодобрительно отнесся к добровольному согласию Клейтона, назвав его «глупым риском», но генерал Боргард настаивал на своем. Информацию, которую Клейтон должен доставить из Вашингтона, возможно, обеспечит Югу победу в войне. И это соображение взяло верх. Пусть у Клейтона имелись сомнения относительно рабства, но он был полон решимости доказать, что он отнюдь не трус.

Несясь во весь опор среди темной ночи, мысленно он обдумывал сложившуюся ситуацию. Война продолжалась уже четвертый месяц. В Вашингтон с севера были стянуты тысячи солдат, но пока что они ничего не сделали, если не считать, что превратили Вашингтон в еще более грязный и вонючий город. Некоторые полки разместились в самих помещениях Капитолия. А тем временем столицей Конфедерации был провозглашен Ричмонд. И поскольку он находился чуть более чем в ста милях от Вашингтона, на Севере нарастали настроения двинуть федеральные войска на Юг, сокрушить или захватить Ричмонд и покончить с восстанием. Эти настроения усиливал тот факт, что большинство ополченцев добровольно записались на службу только на три месяца, а этот срок почти истек. Если федералисты не примут быстрых мер, ополченцы разойдутся по домам, открыв Вашингтон для наступления конфедератов, армия которых расположилась к югу от Вашингтона, в двух городах — Сентрвиль и Манассас вдоль спокойно текущего ручья Булл-Ран.

Генерал французского происхождения, Боргард получал информацию из различных источников в Вашингтоне, но главным его источником была элегантная вдова по имени миссис Роуз О'Нил Гринхау, которая проживала в доме «в радиусе полета пули» от Белого дома, как многозначительно сказал об этом Боргард Клейтону. Пятью днями раньше, 10 июля, Боргард получил от миссис Гринхау закодированное послание, которое привезла очаровательная черноволосая девушка по имени Бетти Дювалл. В этом послании говорилось, что новый командующий федеральными войсками в Вашингтоне, генерал Ирвин Макдауэлл, разработал план наступления на армию Боргарда в Манассасе, и что она сможет передать план диспозиции его войск и маршрутов их продвижения в ночь на 17 июля.

Вот тут-то Клейтон и сделал заявку на свое место в истории, вызвавшись съездить в Вашингтон и привезти такую информацию.

Можно было бы предположить, что в такой чрезвычайно серьезной ситуации Вашингтон превратится в неприступную крепость, но на деле все было наоборот. Добровольцы-северяне, которые горели желанием «отстегать мятежников», были по преимуществу молодыми фермерами с традиционной для американцев неприязнью к дисциплине и даже неверием в нее. Немногие подготовленные офицеры закончили военную академию в Вест-Пойнте. Это учебное заведение американцы недолюбливали из-за царившего в нем духа европейского милитаризма. Количество выпускников Вест-Пойнта поредело, потому что многие перешли на сторону южан. Командующие противостоящих сторон — Макдауэл и Боргард вместе учились в Вест-Пойнте. В результате федеральные войска мало уделяли времени подготовке, предпочитая заниматься пьянством и охотиться за «бабцом» в злачных районах города. Корреспондент лондонской Таймс Уильям Говард Рассель, который освещал Крымскую войну и мятеж в Индии, знал, что такое хороший солдат. Он пришел в ужас от неряшливых хулиганов, называвших себя федеральными солдатами. Посетив однажды форт Конкоран в столице, он увидел солдата, который вошел в неохраняемый пороховой склад с зажженной трубкой!