Пенни Самнер - Дерево ангелов

Но не может же их усадьба стать больницей — ведь здесь они живут, здесь их дом! Конечно же, доктор Виленский понял это, как только закончил свои замеры; понял, что это невозможно…

Медсестры, госпожа Кульман и Лейла (или госпожа Чижова, как ее представили), прибыли в маленькой повозке, за которой ехала телега, нагруженная сундуками и деревянными ящиками. Прошел почти месяц с того дня, как доктор Виленский делал свой набросок, и за это время случилось многое. На лужайке, где стояли столы в день злосчастной Катиной помолвки, устроили огород, несколько восхитительных сиреней срубили, а фундамент веранды со стороны Северного поля укрепили. Поначалу Нина слышала обо всех этих переменах лишь с чужих слов, не имея возможности увидеть все собственными глазами: она сильно застудила горло и две недели пролежала в постели.

На исходе второй недели Дарья позволила Нине выходить из дома, но она все еще хрипела и быстро уставала, поэтому по утрам читала в оранжерее, сидя в плетеном кресле, закутанная в одеяла. К креслу придвинули раскладной столик, и ближе к середине дня Дарья приносила поднос с какао или кофе, миской сушеных фиников и ломтиком хлеба с медом. В оранжерее было тепло и влажно — самое подходящее место для слабых легких, — и к тому же тихо.

— Этот шум… — ворчала Дарья, ставя поднос. — Долбят целый день! А пыли сколько!.. Пришлось зачехлить всю мебель.

Однажды утром она пришла с потемневшим от гнева лицом.

— Ее больше нет, — отрывисто сказала она. — Фрески на веранде.

Нина подняла глаза:

— Что ты такое говоришь?!

— Сама посмотри.

Нина медленным шагом направилась к дому и прошла вдоль задней веранды. И правда, поблекшая фреска с пальмой исчезла. Нина провела пальцем по свежей штукатурке — по тому месту, где была пальма. Тут сиживала мама и рассказывала им сказки о странных обитателях удивительного сада; а папа говорил, что, когда он был маленьким, приезжие из других краев останавливались в своих экипажах у ворот и посылали в усадьбу слугу, чтобы попросить разрешения въехать и посмотреть знаменитую фреску…

Позади Нины кто-то закашлял, и, резко развернувшись, она увидела двух рабочих, несущих тяжелый брус.

— Зачем замазали фреску? — спросила она.

Они переглянулись, потом тот, что был постарше, ответил:

— Для строительных работ, барышня. Вся веранда будет переделана. Доктор Виленский приказал.

В конце концов их дом и вправду превратили в больницу. За несколько недель из веранды сделали настоящую больничную палату на десять коек, с отдельной комнатой для медсестер на одном конце. Стену между спальней для гостей, где после маминой смерти ночевал папа, и швейной комнатой снесли, и в получившемся просторном помещении устроили операционную.

А потом приехали медсестры. Они вышли из коляски в обычном дорожном платье, но, после того как их проводили в комнаты (госпоже Кульман досталась одна из комнат для гостей, а госпоже Чижовой — бывшая комната мисс Бренчли), они переоделись в свой форменный наряд — серые платья с белыми передниками и изящные белые шляпы. Доктор Виленский в этот момент был в отъезде, но папа вернулся с поля, чтобы встретить приехавших, и по тому, как он говорил с госпожой Кульман, стало ясно, что она будет у них почти в таком же почете, как и доктор Виленский. Возраст госпожи Кульман было трудно определить; в ее вьющихся волосах проглядывала седина. Она почти не улыбалась — может быть, потому, что устала с дороги. Вторая сестра была миловидной девушкой немногим старше Кати, с длинной белокурой косой и разрумянившимся с дороги лицом. Казалось, она ужасно стесняется — она почти не подымала глаз и не произнесла ни слова.

Пока сестры переодевались, папа говорил с Дарьей и кухаркой. Госпожа Кульман, разъяснил он, возьмет на себя заботы о больнице и сообщит Дарье обо всем, что ей потребуется. Им понадобятся еще две горничные и помощник на кухню, а как только начнут прибывать пациенты, прачке из деревни придется приходить каждый день, а не два раза в неделю. В приготовлении еды для пациентов кухарке следует выполнять указания госпожи Кульман.

Остаток дня сестры проверяли по описи содержимое привезенных ящиков, так что Нина не видела их до ужина. Зато к тому времени все в доме каким-то образом успели разузнать, что госпожа Кульман — опытная медсестра, вдова морского офицера, служившего под началом адмирала Рожественского в Цусимском проливе. Молоденькая сестра, госпожа Чижова, тоже оказалась из благородной семьи. К тому же выяснилось, что девушка вовсе не страдает чрезмерной застенчивостью — бедняжка просто немая. Она объяснялась знаками либо писала то, что хотела сказать, в маленьком черном блокноте. У Нины отпали все сомнения, когда сестры явились на ужин и она увидела на поясе у молоденькой висящий на цепочке блокнотик. За столом доктор рассуждал о клиниках в Европе, а госпожа Кульман сравнивала условия в российских и финских больницах. Было очевидно, что госпожа Кульман — серьезная, умная женщина. Она рассказала, как после смерти мужа решила посвятить свою жизнь уходу за больными. Пройдя курс в Институте диаконис в Хельсинки, она вернулась в Россию, чтобы обучать медсестер в одной частной петербургской больнице. Русские больницы — это сущий ужас, сказала она; медсестрами там работают в основном безграмотные крестьянки или самые неотесанные из горожанок. Да и некоторые врачи немногим лучше — оперируют до сих пор в грязных фартуках на растрескавшихся деревянных столах. Но повсюду в мире условия содержания в больницах улучшаются — наступит черед и России. Госпожа Чижова (тут суровая госпожа Кульман позволила себе улыбку) была одной из ее учениц.

— Прекрасная ученица, лучшая в своем выпуске. Она — превосходная и преданная своему делу медицинская сестра.

Румяные щеки молоденькой сестры зарделись еще гуще. Нина поймала ее взгляд, а через несколько минут девушка мило улыбнулась и передала через стол записку. «Я вовсе не прекрасная ученица — это госпожа Кульман прекрасный учитель. Меня зовут Лейла Григорьевна».

Когда ужин был окончен, папа попросил подать кофе в кабинет, где им с госпожой Кульман нужно, было поговорить насчет каких-то документов. Нина и Лейла встали, чтобы уйти. Когда они были уже у двери, папа окликнул:

— Нина, утром ты будешь помогать госпоже Кульман. Делай все, что она скажет. Завтра начинается твое обучение.

Нина понятия не имела, о чем он говорит, но не хотела спрашивать перед гостями. Лейла, очевидно, была в курсе дела — в холле она торопливо нацарапала записку: «Не беспокойтесь, госпожа Кульман — хороший учитель, и я буду помогать вам, чем только смогу».

Папины планы прояснились наутро, когда госпожа Кульман вручила Нине книгу под заглавием «Как нужно ухаживать за больными».